Коллекция

Смотрел на шторы, все никак не мог понять, чего у меня взгляд за них зацепился… А потом понял. У вас одна из штор висит наизнанку — вы не замечали?

Кира покраснела. Это было действительно так, но ей все было лень повесить штору нормально. Она разозлилась — и на свой глупый язык, и на Стаса, который своей подозрительностью поставил ее в дурацкое положение.

— А вы что подумали? — с усмешкой спросил Вадим Иванович, раскуривая сигару. Что я выискиваю в них щелку, дабы узреть в нее очаровательную гологрудую нимфу? Фи, Кирочка! Конечно, нужно быть идиотом, чтобы отказаться от такого зрелища, но это если в открытую.

Я не подглядываю ни в окна, ни в замочные скважины и никак не гожусь на роль старого сластолюбца. Так что можете успокоить Станислава, что, общаясь с вами, я вовсе не изыскиваю возможности ухватить вас за какую-нибудь из ваших очаровательных округлостей.

— Неужели?!

— Ну, разве что чуть-чуть, — он ухмыльнулся, выпуская изо рта густой клуб дыма, тут же подхваченный порывом ветра.

Подобравшаяся волна коварно хлестнула гальку у самых его ног, и Князев отступил на шаг. — Здоровье, увы, не позволяет… Это ведь он вам сказал, не так ли?

— Нет.

— Не врите. Что ж, его можно понять. Он ваш брат и он любит вас, — Вадим Иванович отвернулся и снова принялся смотреть на море. Кира вздернула брови. Спокойный тон «майора» вовсе не обманул ее, и она осознала, что Стас не нравится Князеву. Возможно, даже больше, чем сам Князев не нравится Стасу. Это обидело ее и одновременно сбило с толку.

— Он очень хороший человек! — резко сказала она. Вадим Иванович пожал плечами.

— Вам виднее…

Кира сжала зубы, вспоминая прошедшую ночь, и вздрогнула, когда в память снова ворвалась та дикая боль, которую ей довелось пережить. Что же это было с ней и куда делось ее украшение?

Ты что — меня в чем-то подозреваешь?

— Так почему же вы не смогли заснуть этой ночью? — вдруг спросил Князев, повернувшись к ней, и Кира невольно вздрогнула. — У вас сегодня очень странный голос и, извините, конечно, выглядите вы не очень… Заболели?

— Нет.

Да. Не знаю, — она попыталась найти какие-то слова, чтобы обратить все шутку, но слова почему-то не находились. — Наверное… Знаете, по-моему, ночью у меня был сердечный приступ… Во всяком случае, мне так показалось… была такая боль в груди…

Его рот приоткрылся, и по лицу мгновенно растеклось потрясение. Внезапно он превратился в незнакомца, далекого и непонятного.