Колечко с бирюзой

— Углядела все-таки Божью отметину? Это как бы наша семейная фирменная марка. Отец, помню, ее «Знаком качества» называл… Появляется она в нашем роду почему-то только у мужчин. Говорят, у прадеда тоже была, а что касается деда и отца, то своими глазами видел — красовалась эта родинка у них на том же месте, что у меня и у брата, тютелька в тютельку, размер в размер, точно и вправду кто-то наше семейство на веки вечные заклеймил.

— Игорь, ты сильно на меня рассердился за то, что я тебя ударила? — спросила Наташа и погладила кончиками пальцев местечко, где совсем недавно красным степным маком расцвел след от пощечины.

— К сожалению, ты в этом деле не первая. В чемпионы по затрещинам вышла моя мамуля, и не зря братишка в бокс подался, наследственность — великое дело! Наташа, когда у тебя свадьба? — вдруг без всякого перехода спросил Игорь.

— Через две недели, — прошептала Наташа и, убрав его руку со своей талии, поднялась с кровати. — Уже третий час ночи, надо немного поспать…

— Сядь! — приказал Игорь сердито, и она послушно опустилась рядом с ним.

— Люблю…

— Только не ври! Сознайся, если бы не эта проклятая штопка в боку, шансов на хэппи энд у твоего жениха осталось бы на ноль целых, ноль десятых. Наташа, милая моя! — Он прижал девушку к себе и бережно погладил по влажным после нечаянной купели волосам. — Странно все получается, дорогая! Мы всего ничего с тобой знакомы, а я уже и жизни без тебя не представляю.

— И что потом?"

"— Честно сказать, не знаю. Человек я безлошадный: ни кола, ни двора, кроме комнаты в общежитии. Служба тоже — не дай Бог, кому в дурном сне приснится! Командировки — триста дней в году. Одно обещаю — никогда тебя не разлюблю. Выходи за меня замуж. — Игорь ласково коснулся губами нежной щеки. — Почему ты молчишь? Ты ведь любишь меня?

— Люблю, — едва слышно прошептала Наташа, — но боюсь, что тебе просто кажется, что любишь меня, и вся твоя любовь вмиг улетучится, стоит только тебе выйти за стены госпиталя.

— Глупыш. — Игорь попытался в темноте разглядеть ее глаза. Слишком уж подозрительно они блестели, и он понял, что девушка с трудом сдерживает слезы. — Успокойся, родная моя! А то что-то совсем уж непонятное происходит: старший лейтенант Кар-ташов впервые в жизни признается в любви, а любимая девушка, вместо того чтобы броситься в его объятия, того и гляди разревется.