Когда землю укроет снег

Киан эту беготню туда-сюда воспринял вполне нормально, большую часть времени играя со старым перевертышем и любимой игрушкой.

Хотя, с другой стороны, вполне возможно, что головная боль была вызвана приемом зелья, которое меня вынудили выпить. Я слышала о сыворотке правды, но никогда не применяла и не готовила. В Империи на нее стоит определенного рода ограничение, и наказание за нарушение суровое. Здесь же все происходило иначе.

По цвету, запаху и вкусу данный отвар ничем особо не выделялся. Он был бесцветным и прозрачным, как вода.

Пахло разнотравьем, букет и состав которых я даже не пыталась разобрать. А на вкус был как сладкая, немного приторная настойка на спирту. Слегка попершило в горле, немного сбило дыхание, и на этом все неприятные ощущения закончились."

"На все вопросы, как и сказал Ульф, я отвечала честно и правдиво. Единственный момент, который вызвал у меня некоего рода тревогу, был вопрос о Киане и его отце. Не готова я была рассказать кому-либо правду и совершенно не видела в ней смысла.

— Ваш муж погиб? — сухо и равнодушно спросил мужчина.

— Его нет с нами уже много лет, — запнувшись на мгновение, ответила я, чувствуя, как снадобье огненной волной поднимается в груди. Но я ведь не солгала… просто немного увильнула от ответа. — Извините, мне до сих пор очень тяжело это обсуждать.

— Вы вдова?

«Интересно, если меня в Заречье называли вдовой более пяти лет, это считается?»

Глубоко вздохнув, быстро произнесла:

— Да.

Сыворотка вновь всколыхнулась, но реакции не последовало.

Оказывается, и ее обмануть можно, если очень сильно постараться.

— Прошу прощения, — встав с неудобного стула, произнесла я, когда документы были оформлены и нам разрешили отправиться домой. — Я бы хотела узнать судьбу своего брата. Он стал одичавшим шестнадцать лет назад.

— Это вам в архив. Нижний этаж, тринадцатый кабинет, — пояснил тот, вручая мне бумаги.

— Спасибо.

Нижний этаж — это подвал. Там вообще дневной свет отсутствовал. Киан крепко схватил меня за руку и тревожно оглядывался.

Его напугали темнота и оглушительная тишина, которую нарушал лишь звук наших шагов по каменному полу.

— Все хорошо. Не бойся. Мама рядом, — шепнула я ему.

— Нам сюда, — произнес Ульф, открывая одну из дверей.

Та противно заскрипела, но поддалась.

— Чем могу помочь? — за небольшим столиком сидела сухонькая маленькая женщина преклонного возраста и смотрела на нас поверх круглых очков.

Рядом с ней лежал клубок ниток и недовязанный носок.