Когда землю укроет снег

 — Ты чего застрял? Забыл, что к ведьмам близко подходить нельзя? Даже под блокировкой они очень опасны.

Еще один перевертыш. Да сколько же их здесь?

Повернувшись на голос, я увидела людей и магов, что большой группой жались к стене, не сводя глаз с монстров, находящихся рядом со мной. Во взглядах, которые они периодически бросали в мою сторону, была лишь жалость. Все ясно, меня уже списали и мысленно отправили в мир иной.

— Принюхайся, Хан, — ответил первый, быстро вставая на ноги.

Тот, что находился сзади, наклонился и так глубоко втянул воздух, что у меня волосы встали дыбом на затылке, а кожа покрылась мурашками.

— Хм… интересно… Но надо спешить, звероловы скоро будут здесь. Времени почти не осталось.

Бруно кивнул и неожиданно подошел ко мне, наклоняясь к уху. Ожидала чего угодно, даже того, что он меня прямо здесь и сейчас на глазах других заложников изнасилует. Но перевертыш вдруг быстро зашептал, опаляя горячим дыханием кожу:

— Блокировка несильная, и ты еще можешь колдовать. На хорошее проклятье не хватит, но ты делай щит.

— Бруно! — рявкнул все тот же неизвестный.

Ушел, оставив меня одну.

Не знаю, почему я ему поверила, отчего начала плести вокруг себя защитное заклинание, собирая крохи резерва, что не ушли под блокировку. Не солгал, силы действительно хватило на блок — достаточно сильный, чтобы выдержать удар.

Наивная. Удар, что сотряс здание банка, был намного сильнее. И это настоящее чудо, что щит выдержал.

Все громыхало, ревело и горело.

Я видела, как на моих глазах заживо сгорали люди и маги, как рушились стены и потолок, как весь мир стал одним сплошным пламенем и жутким черным дымом.

Наконец боги смилостивились надо мной, даря такое спасительное и милосердное забвение.

— Двадцать три трупа, — произнес кто-то совсем рядом со мной. — Верховный будет недоволен.

Первым вернулся слух. Я еще не поняла, что все позади и сознание вернулось, до конца отказываясь принять услышанное. Просто лежала на холодном полу, под завалами, что с трудом сдерживал мой щит, скрючившись и прижимая руки к животу.

А как же я? Я же живая! Или нет?

Попыталась пошевелиться, но тело затекло до такой степени, что отказывалось подчиняться. С губ сорвался тихий стон…

И в тот же миг резкой воздушной волной все камни и булыжники, что нависли надо мной, были сброшены в сторону.

— Надо же, живая, — произнес все тот же голос.

— Не может быть! — ответил ему кто-то.

— Да. Вот ведь… Ведьма.