Когда землю укроет снег

Ужас какой-то… Так напугала меня. Никогда не слышала, чтобы так кричали. У меня кровь в жилах стыла.

— Прости, я не хотела.

— Ты в последнее время сама не своя. Может, тебе зайти к лекарям, а?

— Все будет хорошо. — Я отвернулась к стене и обхватила плечи руками, пытаясь хоть как-то согреться. На улице жара, в комнате у нас было душно, а меня била мелкая дрожь. — Скоро все будет хорошо.

Разлеживаться не стала. Только рассвело, я поднялась, заправила постель и быстро переоделась. Соня звала меня завтракать, но пришлось отказаться.

Центральный банк находился всего в пяти минутах от академического городка, и я добралась до него довольно быстро.

Внутри было тихо и немноголюдно. Все-таки утро субботы жители столицы предпочитали встречать у себя дома.

Работало всего два окошка, и я быстро заняла очередь в одно из них, старательно подавляя зевок.

И надо было такому случиться, что именно из-за своей сонливости и рассеянности я пропустила момент, когда все началось, и не смогла выставить даже самую элементарную защиту.

Сначала у меня резко заложило уши. До боли, до звона в голове.

И вместо того чтобы сориентироваться и сделать хоть что-то, я замерла, прижимая руки к ушам и падая на колени.

Но упасть самой мне не дали. Откуда-то сбоку что-то огромное налетело на меня и швырнуло в угол комнаты. Свет померк перед глазами, и я провалилась в удушающую темноту.

Сложно сказать, сколько времени я провела без сознания, — может, пару минут, а может, и больше. Мне казалось, что время вообще сошло с ума — то замедляя свой бег, то рванув вперед с бешеной скоростью. Перед глазами все мелькало и кружилось, сотни ярких огней взрывались, перемешивались, перетекая из одного цвета в другой и обратно. Пахло гарью, копотью и кровью… Да, именно кровью. Не сразу поняла, что кровь моя, и именно ее металлический сладковатый вкус чувствовала во рту.

Огни замерцали еще ярче, закружившись в таком бешеном вихре, что я полностью потеряла ориентацию в пространстве.

Вернулся слух — вокруг истошно вопила магическая охранка, где-то рядом стонали и плакали люди, кто-то ругался. Пронзительное разноголосье, а местами сдавленные рыдания — все смешалось в нестройный гул.

Меня все-таки вырвало. Стояла на четвереньках, опираясь руками о пол, и меня мучительно выворачивало.