\

А поскольку профессор Снейп временно выпал из жизни, а профессор Локхард все еще соблюдал постельный режим, мальчик понятия не имел, чем ему заняться, и решился-таки заглянуть в дальний угол.

— Гаррет! — как родному обрадовался ему Локхард. — Мне сказали, что произошел несчастный случай. Сожалею. Это моя вина. Удивительно, и как это я не смог справиться с тем небольшим смерчиком, который запустил профессор Снейп? Наверное, плохо позавтракал.

— Смерч был очень даже приличным, — набычился Гаррет, отмечая, что Локхард, слава Мерлину, не коверкает его имя.

— Да-да, профессор Снейп сильный колдун. Мне, наверное, стоило воспользоваться методом гавайских шаманов, которые укрощают ураганы, но это такая темная магия…

— А вы разбираетесь в темной магии?

Гаррет поправил профессору Снейпу одеяло и пристроился на край кушетки у него в ногах.

— Каюсь… Вообще-то, да, — слабо улыбнулся Локхард. — Но не на голодный желудок.

Гаррет внимательно изучал осунувшееся лицо профессора. Бледный, с развившимися кудрями, которые он собрал в хвост, в больничной рубашке, без привычного гламура Локхард ничем не напоминал тщеславного индюка.

— Что за операцию вы делали? — напрямик спросил Гаррет и показал на свое ухо: — Вот тут. Это пластика?

— Ого! — удивился профессор. — А ты знаток!

— Немного разбираюсь, — и Гаррет требовательно уставился на Локхарда.

Тот виновато вздохнул и поерзал:

— Эмммм… Видишь ли, в далекой юности я был вовсе не так хорош собой, как сейчас. Ты же воспитывался у магглов, так что знаешь, что в немагическом мире артисты и прочие публичные люди сплошь и рядом делают себе новые носы, накачивают губы и вообще не чураются косметической хирургии.

— Это вы учились в Хогвардсе в шестидесятые годы на Рейвенкло?

Локхард помрачнел:

— С чего ты взял?

— Вы сказали Дафне, что имеете отношение к воронам, но профессор Флитвик помнит только одного Локхарда на Рейвенкло.

— Какие любопытные нынче пошли детки, — пробормотал Локхард. — Увлекаешься Конан Дойлем?

— Есть такое, — признался Гаррет.

— Давай лучше забудем об этом разговоре? — после непродолжительного молчания предложил профессор.