Когда говорит оружие

Некоторых просто убили. Вставай.

Килкенни слегка отошел в сторону и свободной рукой сделал жест в сторону Тернера.

— Лэнс. — Хромой шевельнулся в кресле. — Дай мне возможность уехать. Я сделаю так, что ты об этом не пожалеешь.

— Ошибаешься. Страуд принял от меня присягу, когда я надел его звезду. Если бы он не сделал этого, то ты был бы сейчас мертв.

Барни Хаусмен тупо уставился на него. Лэнс продолжал:

— Мы никогда раньше не встречались, но я о тебе слышал. Я Килкенни.

Глаза Хаусмена сузились, и косточки пальцев там, где он держался за стул, побелели.

— Ладно, — прохрипел он и начал медленно вставать, но ему мешала хромая нога."

"Вроде бы помогая себе, он неловко наклонился, и внезапно выхватил из потайной кобуры короткоствольный кольт-молнию. Килкенни успел отступить, и пуля только задела плечо. Уже падая, он выстрелил и не попал. Хаусмен еще три раза нажал на спуск, пока Килкенни успел спрятаться за дубовый стол. Еще одна пуля попала ему в бедро. Комната наполнилась пороховым дымом. Хаусмен выскочил за дверь и почти вывалился на дорогу.

Бросившись бежать вдоль главной улицы, он успел перезарядить свой револьвер. Килкенни был ранен, может быть, даже умирал. Надо действовать быстро, успокаивал себя он. И раньше приходилось попадать в подобные переделки. Это была неплохая игра, но он чуял, когда приходило время уходить. Он всегда это чувствовал. Другие остались в Бенноке и Додже. В других местах тоже.

Он срывал куш до того, как комитеты бдительности или федеральные маршалы добирались до него.

Он всегда смывался, когда приходило время. Теперь оно пришло.

Хиллман только что открыл свой магазин, когда Хаусмен прохромал через главную улицу и вслед за хозяином вошел в помещение.

— Открой сейф, Хилл, — сказал Тернер. — Мы уходим. У меня только что была перестрелка с Килкенни.

Хиллман ошарашенно смотрел на него. Хромой пожал плечами:

— Я не спятил. Этот бандит Лэнс оказался тем самым Килкенни. Мне следовало его помнить. Он и раньше пользовался этим именем. Нам надо смываться.

Открой сейф! Люди слышали выстрелы и придут ему на помощь.

Его остановил взгляд Хиллмана. Тот смотрел не на него, а на что-то у него за спиной.

Хаусмен повернулся и уставился на стоящего в дверях Килкенни, грудь которого была залита кровью, все еще сочившейся из раны в плече. Молча стоя в дверях, он являл собой воплощенное отмщение,

Хиллман сделал шаг назад:

— Нет, Килкенни. Не меня. Я в этом не участвую. Это Барни превратил нашу жизнь в ад.