Когда говорит оружие

 — Как тебе нравится картинка?

Килкенни медленно поднял руку и сбросил пепел с сигареты, потом так же медленно взял ее в рот.

— Я несколько раз выходил на след, — ровным голосом произнес он. — Это был неплохой городок, верно?

Очевидно, те двое, которых он неожиданно застал в доме, и напали на Страуда. Тернер был третьим. Трое могли совершить это дело, но, скорее всего, был и четвертый.

— Где парни? — Тернер двинулся от двери, не спуская глаз с Килкенни.

— Один лежит в сарае. Он мертв, — ответил Килкенни, не повышая голоса.

 — У второго была возможность улизнуть, и он ею воспользовался.

Тернер молча смотрел на Килкенни изучающим взглядом. Он был явно ошарашен. Килкенни отлично владел собой. Этот человек, который называет себя Лэнсом, во многих отношениях загадка. Он…

— Когда ты бывал в Додже, ты посещал «Канзас-Хаус»? — спросил Килкенни.

У Тернера сразу напряглось лицо и глаза сделались пустыми.

— Помню это место.

— Я тоже.

Килкенни глубоко затянулся:

— Лучше опусти револьвер, Тернер. Здесь с тобой кончено.

Страуд жив, и я теперь заместитель маршала. Люди там, — он кивнул головой в сторону города, — знают об этом. Только попробуй что-то предпринять, и они придут и выкурят тебя отсюда. Должен тебе заметить, что они рассматривали такую возможность.

Тернер заколебался. Он бросил быстрый взгляд на дверь. Килкенни не попытался выхватить у него револьвер. Он просто ждал.

— Говорю тебе, Тернер, с тобой все кончено!

Слова Килкенни, повторенные дважды, застряли в голове у Тернера. В глубине души он боялся этих людей.

Он знал, что многие из них ненавидят игорные дома и салуны и живут ожиданием того дня, когда их город снова станет чистым.

— Твоим парням следовало бы знать, чем ты занимаешься, — продолжал Килкенни. — Ты просто не понимаешь, что ты жив, пока жив Страуд. Как только его не станет, они явятся и сами наведут порядок. Они держатся подальше, пока он сохраняет здесь мир. Но ты оказался жадным. Не понял, что прошли те времена. Ты не можешь повернуть часы назад.

— Хорошо, — неожиданно произнес Тернер. — Дай мне шанс, и я уеду.

— Нет, — отрезал Килкенни, и в ту же секунду дуло его кольта оказалось прижатым к уху Тернера прежде, чем хромой успел поднять свой револьвер. Левой рукой Лэнс вырвал револьвер у Тернера и толкнул его в одно из кресел.

— Эта фотография кое-что напомнила мне. Я тебя знаю еще с Канзаса… с давних пор. Ты жил под другим именем. Барни Хаусмен. Ты и твоя семья освободили многих хороших людей от их денег.