Кодекс Охотника. Книга XXI (СИ)

— Вообще, ситуация какая-то дебильная!

— Спасибо за такую оценку наших действий, — Хрулев, несмотря на строгий тон, тем не менее, улыбался. И тут же убрал улыбку с лица. — Что ты думаешь о принцессе Эмико?

— А вы с какой целью интересуетесь? — ответил я быстрей, чем успел подумать. Хмм… Интересно, а национальность половым путем точно не передается?

— Тадаси Кисидо. Первый советник Императора, — снова «взял голос» Доброхотов. — Подозреваю, что с подачи твоего знакомого Накамуро он сообщил нам, что… гхм… Галактионова пропустят.

— Оба-на! — рассмеялся я. — Так с этого и надо было начинать? Чего вы мне тут страшилки рассказывали? Боялись, что я цену начну набивать?

— Нет, Александр, не боялись, — это был Пушкин. Дело серьезное. Задета честь Империи. Возможно… Ну, и точно могут испортиться взаимоотношения между государствами. А у нас, как ты знаешь, не так много дружественных государств, особенно в последнее время.

Я покачал головой, улыбаясь. Походу, у них реально не было выбора. Или уговорить меня, или начинать войну.

— Так какое твое мнение по принцессе? — осторожно начал «дипломат» Пушкин.

— А что скажете про нее вы? — мне было действительно интересно мнение, возможно, самого сильного Абсолюта в этом Мире.

На удивление, в отличии от Хрулева, Пушкин не стал выпендриваться, а сразу ответил на мой вопрос.

— Она Маг вне Категорий. И стала им в шестнадцать лет. Официально. Но думаю, что раньше. Ничего не могу об этом точно сказать, но до шестнадцати лет ее не показывали никому из иностранных Истребителей или просто сильным Одаренным. Все знали про ее существование, но сведений не было даже у разведки. А затем просто представляли принцессу Эмико, — Пушкин улыбнулся. — Боюсь тебя расстроить, но похоже, ранг Абсолюта она получила раньше тебя, Александр.

— Да пофиг, — махнул я рукой.

— Да! — кивнул Пушкин и повернулся к Хрулеву. — Возможно, Василий Петрович, пришла пора рассказать барону о зеленых перстнях? Или ты знаешь, что это такое?

— Знаю, — улыбнулся я. — Но не понимаю, зачем это вообще придумали. Это же палево!

— Гхм… «палево?» — нахмурился Пушкин, чем вызвал веселый смех, как Хрулева, так и Доброхотова."

"— Привыкайте, Александр Сергеевич, — хлопнул по плечу Абсолюта ржущий Хрулев.