Кодекс Охотника. Книга XXI (СИ)

— Император Ёсихото не отвечает, — вступил в разговор Алмазный Король. — Ни мне, ни Василию Петровичу, не самой Императрице. И это очень странно, учитывая наши отношения!

— Морозится? — уточнил я, чем вызвал улыбку у всех трех старших товарищей.

— Нет, Император Ёсихото не из таких, — пояснил мне Пушкин. — Да, он не настолько резкий и прямой, как Король Ульрих, всё-таки он восточный правитель со своей спецификой, но он никогда не бегал от ответственности. Нет… тут что-то другое. Всё, что нам известно, что он отбыл два дня назад в неизвестном направлении, и с тех пор о его местонахождении нет никаких известий.

— А принцесса? — нахмурился я, и увидел, что все трое также нахмурились.

— Правильный вопрос, Александр, — кивнул головой Пушкин. — Принцесса была с Алексеевым. И да, о ее местонахождении также ничего неизвестно, и на связь она тоже не выходит.

Странно…

— Александр? — это был Хрулев.

— Что? — вскинулся я.

— Ну, ты молчишь уже две минуты, — пояснил Доброхотов.

— Я думаю, — честно ответил я. И я действительно думал. Точнее, вспоминал. Вспоминал всё, что было связано с принцессой Эмико. И пришел к определенным выводам. Странно, что я этого не заметил раньше, ведь сейчас это могло стать реальной проблемой. — Так какой план?

— Японская Империя в данный момент закрыта на въезд для всех иностранных граждан. Вообще для всех, — хмуро пояснил Доброхотов.

— И что это значит? — уточнил я. — Учитывая, что нам туда надо?

— Ну-у-у… Они вправе нас туда не пустить, — пожал плечами Алмазный.

— А если мы будем настаивать?

— Конфликт. Как локальный, так и, возможно, глобальный, — еще раз пожал плечами Доброхотов.

— То есть, они могут нас тупо сбить?

— Могут, — подтвердил Доброхотов.

— А собьют? — вздохнул я. Эти господа что-то явно не договаривают.

— Кто знает? — и снова пожатие плечами.

— Что за цирк, Максимилиан Венедиктович? — закатил глаза я. — Вы хотите меня достать? Вы почти этого добились! Зачем вам нужен я? Конкретно? И нахрена вы втроем туда летите? Убиться в одном самолете? Ну, отправили бы наш Тихоокеанский флот. Он всяко побольше японского. Нанесли бы добро и справедливость. И Алексеев этот… — я задумался.