Кодекс Охотника #15

Они постоянно боролись за чистоту крови в своем королевстве. И считалось, что бесчестными поступками ты отравляешь свою кровь, и можешь передать ее наследникам. Ладно, не о том речь… Пошел я собираться.

Кстати, Шнырька в этот раз сообщил не мне первому, а Волку. А потом уже мне показал картинку, как тот отреагировал, когда Шнырька явился к нему на плече и стал шипеть на ухо и орать о орде, которая идет «ш-ш-ш-шпалить наш-ш-шы ш-ш-ш-шемли…»

— Снова проблемы? — подняла свою сонную мордашку Анна.

— Ну, такое… — зевая, отвечаю ей.

"— Угум… — зевает она сонно. — Слушай его, он милаш-ш-шка… — и поворачивается на другую сторону, опять засыпая.

Быстро оделся в свой костюм, который попался мне на глаза. Я решил, что его хватит, и направился вниз.

— Ну, и что случилось? — спросил я у Волка.

А кого еще спрашивать, если Шнырька мне сказал, что тревога и убежал. Кажется, он вошел во вкус, и теперь взял в оборот моего командира гвардии.

Тот только и рад узнать информацию раньше меня, и сразу развивает бурную деятельность, а Шнырьке это доставляет удовольствие. Другое дело я… Он скажет — нападение, а я ему… ну, хорошо.

— Опасность со стороны Андрюхиных, — доложил он. — Но мы еще не знаем, сколько их, и вообще, что за акция такая. Этот Род никакими большими силами не владеет. Как ты сам знаешь, они даже нормальными финансами не могут похвастаться.

— Знаю, потому и думаю, что там мы можем встретить других людей. Тем более, мораторий никто не отменял.

— Тоже об этом думал… Мы поднимаем уже «Буревестники», и наши птички тоже готовятся.

— Думаешь, стоит? По моим предположениям, там может быть маленький отряд, который вышел на разведку.

Волк нагнулся ко мне.

— Твой… пособник маленький сказал, что не может их увидеть, — стал шептать он так, чтобы никто не услышал. — А потому я готовлюсь к худшему.

— К худшему — это вытащить Бурбулиса и Бухого из «Верности», — решил напомнить ему про двух алко-братьев.

— Но не до такой же степени, — улыбнулся он и, повернувшись к бойцам, стал раздавать распоряжения.

Я оставил его в покое, но все же выдернул Шнырьку.

Тот мне сообщил, что ни черта не видит пока. Это было, конечно, странно, но некритично. Стал расспрашивать, и тот поведал, что не уверен, есть ли там, вообще, кто-то, и потому не стал меня будить сразу. Решил сперва поднять Волка, чтобы тот проверил. А он возьми и вруби тревогу.