Кодекс Крови. Книга VII (СИ)

"

"Кирана извернулась в объятиях Петра Алексеевича и успела заметить, что на импровизированной арене кружат друг напротив друга два огромных волка, пепельный и смоляной. Ксандра она узнала сразу по иглам на загривке, но вот его противник оказался даже мощнее эрга. В этой схватке победитель был не столь очевиден, как ей хотелось бы.

— Не нам судить, — попыталась Кирана напустить на себя безразличный вид, хотя то и дело при случае возвращалась взглядом к арене. Танец же, как назло, всё не заканчивался.

— Что правда, то правда! — улыбнулся император, разглядывая лицо своей партнёрши по танцам.

На лютом морозе, перевалившем за минус тридцать, она кружилась в легчайшем платье с открытыми плечами и не чувствовала холода. На лице её полыхали поочерёдно синим и алым магические татуировки, действуя практически магнетически. Чтобы не быть невежливым, Петр Алексеевич невольно опустил взгляд ниже и наткнулся на вязь шрамов.

Были они настолько разными: тонкими и толстыми, грубыми и аккуратными, от оружия и от зубов различных тварей, что император впервые ощутил когнитивный диссонанс между собственным восприятием девушки и её реальной личностью.

— Заинтересовал какой-то конкретный или общая картина? — прервала Кирана его ещё более невежливые разглядывания.

— Вдруг осознал, что вы — далеко не юная беспомощная барышня, нуждающаяся в защите и опеке, — честно высказал император собственные мысли, пусть и слегка перефразировав, — если могли выжить после всего этого.

— Кому нужно, тот пусть и исправляет! — совершенно спокойно, но на грани хамства в текущей ситуации ответила Кирана, делая реверанс, поскольку танец завершился. — Каждая отметина на моём теле — это опыт! Кто-то в старости будет вспоминать лица своих любовников, я же буду у камина рассказывать внукам о каждой твари, в дуэли с которой я выжила.

Девушка склонила голову и тут же ответила согласием первому попавшемуся кавалеру, посмевшему перехватить партнёршу у самого императора. Им оказался седовласый старичок с тростью и пышными усами, спускающимися на грудь.

Император же, проводив взглядом гордую девушку в объятиях старика, задумался, что княгиня Виноградова, столько раз вырывавшаяся из лап смерти, вряд ли станет плясать под чужую дудку.