Кодекс Крови. Книга VII (СИ)

— Настоящий волк от ишака не рождается, — прокомментировал Махмуд, подмигивая кому-то из молодых прелестниц, — а на единственную истинную волчицу по духу уже претендует мой приёмный сын. Не судьба.

Так прогуливаясь и не выпуская из виду Кирану, они знакомились друг с другом.

* * *А танцевать Киране всё-таки пришлось. Как бы она не изображала из себя ледяную статую, императору не откажешь. Когда Пётр Алексеевич подошёл к ним с Андреем, то отвертеться не удалось.

Кружась в вальсе, император не преминул задать неудобные вопросы:

— Что же это вы, Кирана Юрьевна, скучаете в компании всего лишь одного принца неба?

— О, я смотрю, досужие сплетни с романтическим флером не обошли и вас стороной, Ваше Императорское Величество! — мило улыбнулась охотница, уходя от ответа.

— Согласитесь, что нынче вы — одна из самых завидных невест, если не самая после моих дочерей, и одна из самых ненавистных девиц на выданье, по мнению своих сверстниц, — продолжал гнуть свою линию Пётр Алексеевич. — Ни для кого не осталось секретом, что за вами увиваются сразу два принца, неба и гор! За глаза вас как только не называют: и чаровницей, и ведьмой, и ещё более экстравагантными прозвищами.

— Да пусть хоть тварью изнаночной назовут, может, хоть тогда ко мне перестанут выстраиваться в очередь все мужчины в возрасте от шестнадцати и до бесконечности! — хмыкнула Кирана и тут же перевела всё в шутку, — мне руку сегодня лобзали так часто, что пришлось трижды ледяной доспех наращивать! А он так-то дес… — охотница резко замолчала, сообразив, что чуть не проболталась.

Император искренне рассмеялся, слушая такие непосредственные рассуждения девушки. Было в ней то, чего так не хватало в кулуарах Кремля, естественность.

— Так натравили бы на них своего ручного пёсика, — мило улыбаясь, выдал Пётр Алексеевич, не сдержавшись.

— Зачем же отвлекать волков от их семейных дел, — сделала вид Кирана, что не заметила тонны яда, сочившейся из одной единственной фразы. — Молодой Кречет прекрасно справился с разгоном наиболее надоедливых, зорко следя, чтобы никто не потревожил мой покой долее положенного по этикету.

Император проглотил ответ, даже не изменившись в лице, но тут его брови взметнулись в удивлении:

— Да уж, своеобразное у османов представление о решении семейных вопросов.