Кодекс Крови. Книга ХVI

— Ты попробуй вначале отразить иномирное вторжение в одно лицо, предотвратить геноцид, задуманный местными богами, и возродить мир из руин, а потом поговорим.

— Врёшь, у нас ничего подобного не происходило.

— Да что ж вы себя пупами вселенной считаете! Никто и не говорит о вас. У меня есть мой родной мир, о нём я и забочусь в меру сил и возможностей. И не говори, что ты не знаешь об этом.

— Ну так и возвращайся в свой мир, что ты забыл в нашем? — Кречет едва сдерживался от перехода на откровенное хамство.

"

"— Я уже говорил на божественном совете и повторю ещё раз, — как психически больному растолковывал я спокойным голосом. — Здесь у меня дача, здесь будут жить кто-то из моих наследников и моя кровная родня. Всё что я делаю, это обеспечиваю им безопасное и спокойное будущее.

— Своё будущее за счёт нашего? На кой-тебе стихийный источник, если в тебе адамантия столько? Отдай нам! Что тебе стоит⁈

В этом месте Кречета ждал жесточайший облом. Ибо алтарь стихий ему не светил ни при каких вариантах.

— А он не мой, я его силами даже воспользоваться не могу. Сила настолько мне чуждая, что, однажды попробовав её использовать при спасении сестры, я чуть не сдох. Эта сила не подойдёт ни мне, ни вам. Первостихии сами создали сущностей, содержащих в себе их первоначала. Новая раса, если будет понятней. Вот они-то и смогут взаимодействовать с колыбелью.

— Но это наш мир и наши источники силы! — взорвался Кречет. — Что значит, создал новую расу… Кем он себя возомнил? Боги — единственные существа, определяющие судьбу этого мира!

— Не смеши меня.

Только из того что я успел узнать, существуют младшие боги, крепко сидящие на подпитке благодатью веры, типа вас, старшие боги, нашедшие источник силы в незыблемых фундаментальных элементах вселенной, как кровь, эмоции или одна эмоция, смерть, жизнь, яды… И кто-то выше старших, кто занимается вашим воспитанием в песочницах. А ещё периодически стравливает всех со всеми с неведомой мне целью.

— Отбор сильных, отсев слабых, — произнёс Кречет, о чём-то задумавшись.

— Вероятно. И судя по тому, что в трёх вариантах из трёх я выживал, а вы нет, вам за что-то подписали смертный приговор. Я не мамочка и не воспитатель, чтобы выдавать сакраментальное: «Подумайте за что», но тенденция настораживает.

— Красиво поёшь, да только я всё ещё не вижу твоей собственной выгоды от этого разговора.