Кодекс Крови. Книга ХVI

От слов ребёнка веяло древностью, бескомпромиссностью и рациональностью.

Такого пассажа от оракула я не ожидал. Там же должны были звучать слова о неповторении своих ошибок или что-то подобное…

Мы обменялись с Кречетом ошарашенными взглядами, но Атараши уже обмяк у меня на руках, потеряв сознание.

— А вот и заказчик непотребства на огонёк пожаловал, — констатировал очевидное я. — Признавайтесь, кому ваша песочница дорогу перешла? И говоря о песочнице, я говорю не с пренебрежением, а подразумеваю местный мир как экспериментальную площадку для развития божественных сущностей с дальнейшим переходом в высшую лигу для наиболее способных.

Кречет думал меньше секунды, а после махнул крылом, и вокруг нас образовалось кольцо солнечного света.

— Ты не Комарин, — бог пристально разглядывал меня. — Пришлый. Я не могу забраться к тебе в голову.

— Потому что я сильнее.

— Но ты — человек, — Кречет произнёс это с таким пренебрежением, будто сравнил меня с дождевым червяком.

— Это лишь форма. Как и это, — я обернулся драконом, известным Кречету как Эсфес, — или это… — я принял змеиный облик, обретя который стал эргом, с непропорциональными крыльями, эфемерными когтистыми лапами и костяными наростами на голове, — или даже это!

Я начал таять, превращаясь в озерцо адамантия.

Вернув себе драконью форму, я снова заговорил:

— Важна не форма, а содержание.

— Эту проблему с лёгкостью решают несколько килограмм адамантия, — фыркнул бог. — Ты и сильнее только из-за того, что содержишь в себе такое количество божественного металла. Где ты взял его столько? Где-то есть мир с месторождениями или… — божественная фантазия в этом месте дала сбой, и он не смог закончить вопрос, ведь он привык по крупицам собирать силу и не мог представить себе свободного залегания божественного металла в подобных объёмах.

— Не хочу тебя расстраивать, но большое количество адамантия не решит твоих проблем, а только создаст новые.

«Вот спасибо тебе, — обидчиво протянул симбионт, — я его спасаю, помогаю, как могу, а он меня ещё и критикует!»

«Не мешай заниматься воспитательным процессом! Ишь, какой обидчивый!»

— Что-то я не заметил, чтобы тебе так уж плохо жилось, — съязвил Кречет.