Кодекс «Альтмана»

За ним виднелась полоса сухой вспаханной почвы шириной около десяти метров — ни растений, ни влаги, ни отпечатков ног. Контрольно-следовая зона.

— Я иду к забору, — прошептал Асгар. — Я возьму с собой...

— Вы возьмете с собой меня, — перебил Джон. — Я хочу, чтобы Киавелли и Тейер знали о моем присутствии, вдобавок я все равно не смогу общаться с вашими людьми. Они останутся позади и будут нас прикрывать.

— Что ж, тогда вперед."

"Сгибаясь, они ринулись к забору. От напряжения в истерзанных мышцах Джона бросило в пот.

Ищущий луч прожектора миновал их, потом еще раз прошел над ними.

— Что происходит, черт побери? — послышался едва уловимый шепот Асгара. — Таких мер предосторожности здесь еще не бывало.

— Должно быть, что-то насторожило охрану.

— Верно. Как только прожектор выключат, мы поползем на запад.

* * *Дэвид Тейер сидел за дощатым столом в темной камере барака и укладывал в поясную сумку свои скудные пожитки.

Деннис Киавелли светил ему маленьким фонариком. Луч пронизывал седую прядь Тейера, отчего его волосы были похожи на только что выпавший снег.

— Вы уверены в том, что справитесь? — спросил Киавелли. — Дело может оказаться намного труднее, чем мы ожидаем. Вас могут ранить или убить. Еще не поздно передумать.

Тейер поднял голову. Его выцветшие глаза забегали.

— Вы с ума сошли? Я ждал всю жизнь. В буквальном смысле этого слова. Я вновь увижу Америку, увижу своего сына! Я не могу отказаться. Я чувствую себя старым ослом, но не могу поверить в происходящее. — Его морщинистое лицо излучало нескрываемую радость. Киавелли рывком повернулся к окну:

— В чем дело?

— Я ничего не слышал.

Старик был туг на ухо. Киавелли подошел к окну.

— Проклятие! — он прищурил глаза и вновь негромко выругался.

— Что такое?

— Начальник колонии. Привел с собой солдат.

Пергаментное лицо Тейера побледнело:

— Как нам быть?

— Вернуть все на прежние места. — Киавелли метнулся прочь от окна. — Раздевайтесь и делайте вид, что спите. Скорее.

С удивительным для своих лет проворством Тейер рассовал по местам вещи и бумаги, сорвал с себя верхнюю одежду и натянул поверх головы ночную рубашку. Киавелли разделся и в одном белье улегся на тюфяк.