Книга одиннадцатая (часть вторая) - Охота на маску

Я… Меня только гордость и спасла от паники. Все эти вопли, рычание, крики, куски тел, пламя… Я… Мне было страшно, Мизуки. Очень, очень страшно.

— Ты выжила, подруга, ты показала им кто есть кто, — шептала ей на ухо Мизуки, не забывая гладить по голове. — Они ушли, а ты осталась. Ты здесь, с нами, в безопасности.

Всё что оставалось рыжей, так это говорить успокаивающие вещи, пусть и не всегда логичные, и обнимать Норико. Мизуки впервые оказалась в такой ситуации. Обычно, если что, это её успокаивали, а тут всё как-то резко повернулось наоборот.

— Всё, — отстранилась от подруги Норико. — Всё. Я спокойна. Извини. Просто…

— Я понимаю, не переживай, — улыбнулась Мизуки.

— Это была дикая ночь, — вытирала глаз Норико. — Но ты права — мы справились. Продержались до подхода Синдзи. Он тогда во внешнем дворе с кем-то дрался. А когда вернулся, все противники умерли. Просто раз, и умерли. Я тогда думала, что у меня ноги от облегчения подкосятся.

— Синдзи крут, — покивала Мизуки.

— Ты, похоже, просто не понимаешь всю степень своего преуменьшения, — произнесла Норико серьёзно.

— Лады, погнали, — произнесла Мизуки, изобразив полную готовность ко всему на свете.

— Кстати, — продолжила Норико. — Продолжая тему опасности. Ты бы поосторожнее с Идзивару-саном.

— Поче… — начала Мизуку, но через мгновение её лицо вытянулось от удивления. — Да ла-а-адно… Серьёзно? Он тоже?!

— Да, — кивнула Норико. — Он тоже. Причём Идзивару-сан очень сильный ёкай. — Наверное, только благодаря ему и Бранду-сану мы тогда и выжили. Они… — поджала она губы. — Если бы ты видела, на что они способны, слышала вой сжигаемых заживо существ, хрип порванных в клочья, но ещё живых тварей, ты бы не вела себя с ним так легкомысленно.

— Так, Бранд тоже ёкай? — произнесла она задумчиво. — Мда… Умеет Синдзи подбирать домашних животных.

— Ты ещё учти, что эту парочку даже ёкаи опасаются, — заметила Норико. — По их словам, они… Они непонятны. Невозможны. Уникальны. Пёс, чья преданность провела его сквозь смерть, и урождённая нэкомата.

— Нифига не поняла, — нахмурилась Мизуки.