Княжий посол

В голову ему закрались нехорошие мысли. Впереди, совсем недалеко: из лука можно дострелить – на острове посреди реки возвышалась крепость, которую то ли достраивали, то ли ускоренно ремонтировали. Высоченные стены (Молодцов прежде таких никогда не видел) спускались почти к самому берегу. К пристани, выложенной камнем, вела лестница шириной с ладью, которую с боков стискивали башни – настоящие бастионы с узкими бойницами, сложенные из целиковых каменных блоков. Сама стена между ними была сложена из таких же обтесанных камней, а в ней самой была маленькая калитка – воротами этот проход язык не повернется назвать: повозка едва-едва в нее протиснется, и человек пройдет, согнувшись.

«Вот это махина!» – подумал Данила.

И что самое интересное, рядом с ней стояли на приколе ладьи. Натурально сквозь каменные стены к бортам судов были протянуты канаты, которыми те были принайтованы к причалу.

Воислав собрал всех вокруг себя, подозвал Путяту со своим главным распорядителем.

– Это Луй Соаре. – Батька махнул рукой в сторону крепости. – Мощная сторожа, при Святославе она такой не была, тамошний гарнизон сам открыл князю-пардусу ворота. А в полупоприще от него лежит Доростол. Если поднапрячься, к утру следующего дня будем там. Реку Вуефаст и я там знаем хорошо. Ну, други, что скажете?

Доростол! Тот самый Доростол, где сражался Святослав с императором Цимисхием! Нет, Данила, конечно, знал, что они минуют этот город, но знать – это одно, а сейчас легендарная крепость на расстоянии вытянутой руки, вернее пары тысяч ударов весла.

– А почему здесь столько кораблей пришвартовано? – резонно спросил Ломята, как старший среди младших обережников.

– Дунай стал небезопасен, озоруют много, – честно признался Воислав. – Ну, Путята, ты что думаешь?

– Тебе виднее, – ответил купец.

– Други?

– Пойдем! – переглянувшись, невпопад ответили младшие обережники, не одному Даниле хотелось побыстрее увидеть Доростол.

– Тогда айда на весла, полетим соколом, как когда-то князь наш Святослав!"

"Ночь была безлунной, но небо чистым, так что можно было разглядеть темные громадины берегов. Хотя Вуефаст правил ладьей, часто вообще не опираясь на зрение, а скорее на слух, плеск и журчание воды, запах: прибрежные отмели пахнут по-разному, а главное – на чутье.