Ты для меня?

А…а изменишь —  вообще кастрирую! И плевать мне, что это…типо…ваше личное дело. За меня некому было заступиться, в свое время. У нее такой человек есть!

Свою гневную тираду Смирнова практически выплюнула. Презрительно, да с таким отчаянием, что внутренности в тугой комок свернулись, и дрожь прошлась вдоль позвоночника. Стало ясно —  рана от систематических измен бывшего мужа по сей день кровоточила в глубинах растерзанной души.

Пытаясь хоть чем-то разбавить гнетущую тишину, перетянула внимание на себя:

— Аня, спасибо за заботу…"

"— А ты не будь дурой! —  Рявкнула женщина, размазывая по лицу хлынувшие слезы.

Заставляя вздрогнуть от неожиданности. —  Если посмеет, хоть раз в жизни —  все, конец. Уходи, девочка! Без оглядки беги. Не позволяй вытирать о себя ноги. Не превращайся в тряпку. Лучше не станет, поверь —  только хуже! Я на собственной шкуре это проверила. В первый раз простила, так он начал на радостях менять девок чаще, чем желал мне…гр*банного…доброго утра!

— Аня…

— ПРОСТО любите.

—  На эмоциях вновь повысила голос. — И будьте верны друг другу! Всегда. Это так важно, глупенькие. Так важно…

— Золотые слова, Анечка! —  Прервал ее пламенную речь Давыдов старший, поднимаясь из-за стола. —  Полностью разделяю Вашу точку зрения.

К удивлению, Смирнова довольно быстро взяла себя в руки, наконец, фокусируясь уже на нем:

— Станислав Юрьевич, — протянула с улыбкой, — дорогой! Разрешите Вас обнять!

— От чего же нет? —  Подошел и сдержанно сжал ее в объятиях. Дружески похлопал по плечу.

— Мне лишь в радость!

— Бога ради, извините за столь неподобающий вид!

— Полно Вам!

— Для достижения…кхм…нашей цели, пришлось употреблять с ним алкоголь. —  Продолжала объясняться. — А накануне не спала всю ночь —  у ребенка разболелся зуб. Да и не позавтракала толком. Результат на лицо — несколько долек шоколада меня точно не спасли! Это я к чему, собственно…у Вас перекусить не найдется?

— О чем речь? —  Всплеснул руками гостеприимный хозяин. —  Прошу, к нашему скромному…столу!

— Вы так любезны!

Однако и шага в его направлении сделать Анна не успела.

Пространство кабинета разрезал возмущенный детский голосок:

— Мама! Вот он же…я!

Антошка демонстративно надул щеки, явно задетый столь явным безразличием, ведь она его даже не заметила! Впрочем, про еду Смирнова сразу позабыла —  стало не до нее. Едва завидев сынишку, стремительно — насколько позволяли заплетающиеся ноги — приблизилась к ребенку, и опустилась пред ним на колени.