Княжна

— Теперь и мне понятно. — Произнёс я и посмотрел на супругу. — Душа моя, Этна воин и это право она заслужила. Причём это её право никто из дружинников не оспаривает. И для неё подобные предложения являются оскорблением. — Мстислава молча перевела взгляд с меня опять на Этну. Твою бога душу, не хватало ещё сейчас с любимой собачится, ведь она явно будет заступаться за этих кумушек.

— Звенислава, — проговорил Боян, — а как рыжая вас оскорбила?

Обе боярыни пыхтели раскрасневшиеся, но молчали.

— Вторуша, как Этна их оскорбила? — Парень стушевался.

— Прости княже, но такие слова не должны слышать уши Светлой княгини. — Гуннульв при этом фыркнул, сдерживая смех.

— Ничего, Вторуша, говори. — Велела Мстислава.

— Этна послала боярынь на бранное слово и предложила им самим вылизать пол своими языками, а потом… — Вторуша замялся.

— Говори. — Голос Мстиславы был тих, но в нём чувствовалась злость так, что мой оруженосец поёжился.

— А потом эти языки засунуть друг дружке в зад.

Раздался хохот Гуннульва. Потом засмеялся Боян. Дражко ухмылялся себе в бороду и качал осуждающе головой. Я сам еле сдерживался, чтобы не засмеяться.

— Молодец, рыжая! — Проговорил смеясь Гуннульв.

Мстислава посмотрела на меня.

— Я почему-то даже не удивлена такой похабщине, муж мой.

— Извини, душа моя. Это я виноват. Дурной пример заразителен.

— Конечно. Вторуша тоже злословит так, что стены краснеть начинают. Да-да, я слышала. А теперь ещё и эта твоя… Ну ладно, мы потом об этом поговорим.

Этна стояла не шевелясь. Была бледна. Чтобы её приободрить подмигнул ей. Увидел, что она облегчённо вздохнула. Этна единственная из женщин не носила платье или сарафан. На ней были мужские штаны, сапоги, короткая, до бёдер рубашка и куртка. На голове был берет, который сшили по моему эскизу. В берет было воткнуто перо. Получилось очень прикольно. Но Этна носила головной убор с гордостью и никому не позволяла его трогать.

Бека казнили, просто отрубив ему голову. Мстислава не стала настаивать на мучительной смерти, например посадить его на кол. Она пресытилась местью. Даже согласилась не убивать кагана.