Княжна

Хочешь, я тебе ключи отдам?

Гуннульв посмотрел на меня и кивнул.

— Верю тебе, Ярослав. Прости, что засомневался в тебе. С крикунами я разберусь. Ты добрый конунг и всё что обещал, выполняешь. Не надо мне ключей. Пусть лучше у тебя будут.

На этом инцидент был исчерпан.

— Гуннульв, что с сопротивлением? Всех подавили?

— Почти. Остался один терем. Хорошо укреплён.

— Чей он? — Боярина Бажена! — Ответил Боян. — Добрый воин.

— Сдаться предлагали ему? — Предлагали.

— Отказался?

— Ничего не ответил.

— Поехали.

Мы всем кагалом подъехали к большому боярскому подворью.

Первый этаж или как его называли поверх — каменный, остальные два из толстых дубовых брёвен. Почти крепость. Штурмовать его, много людей потеряем. Применить артиллерию, конечно можно, но вот пороху осталось совсем мало. А нам ещё назад возвращаться. Так что, артиллерия не вариант. Терем был окружен радимичами, вятичами и нурманами.

— Боян, Гуннульв. Больше не пытаться захватить терем. Мне жизни воинов дороже, чем барахло Бажена и его баб. Девок вам и так в Киеве хватит.

Я тронул коня и двинулся вперёд.

— Ты куда, княже? — Воскликнул Боян.

— Поговорю с Баженом.

— Это опасно! А если тебя стрелой достанут?

— Не достанут. — Я поднял руку. — Я один пойду.

Подъехал к терему. Видел в узких окнах-бойницах лица полян. Сидел на коне спокойно.

— Бажен! Выходи, поговорим. Обещаю, тебя не тронут.

Через некоторое время, тяжёлая дубовая, окованная медью дверь в терем отворилась и на крыльцо вышел бородатый крепыш, в хорошей броне, с мечом в руках.

— Я Бажен!

Мы глядели друг другу в глаза. Он смотрел угрюмо, я насмешливо.

— Я князь всех вятичей и радимичей Ярослав.

— Так прямо всех вятичей и радимичей?

— Так прямо всех.

— Ты муж Мстиславы Вятской?! — Больше даже не спрашивая, а утверждая проговорил боярин.

— Он самый.

— Говорят, что ты колдун. — Я засмеялся.

— Говорят, в Царьграде кур доят!

Бажен уставился на меня недоуменно.

— Как это кур доят?

— Так говорят. Ты больше слушай, что говорят. Люди и не такое наплетут.

— Но ты запихал бесов в свои трубы.

— То не бесы и не демоны. Это пушки.