Княжна

Но я заметил, что банить стали меньше. Так не пойдёт. Подъехал к ним.

— Мизгирь. Орудия дольше банить иначе может произойти самопроизвольный выстрел. И ещё, орудия не забывай охлаждать.

Наконец и правая башня чуть накренилась.

— Прекратить огонь! — закричал я. Грохот орудийных выстрелов смолк. — Орудия банить, зарядить дробом. Живее! — Дождался перезарядки. — Боян! Выводи радимичей! Лучники приготовится!

Радимичей вывели метров на пятьдесят перед стволами пушками. Что может натворить каменный дроб почти в упор, они хорошо знали.

Им раздали мечи, топоры, копья, сулицы.

— Боги с нами! — Закричал я, во всю мощь своей глотки и легких. — Так кто же против нас?!

Приготовившиеся к атаке, яростно ответили мне многоголосым ревом!

— Радимичи, пошли!

И они рванули вперед к разрушенным башням и воротам. После них двинулись вятичи и нурманы. Пушкари вместе с воями потащили вперед пушки. Со стен полетели стрелы, копья, полился кипяток. Подтащив ближе орудия к стенам, Мизгирь произвел залп дробом. Количество стрел и копий, летящих в атакующих, резко убавилось.

Радимичи вступили в схватку с полянами на развалинах башни и обломках ворот. Ярость побоища нарастала. Еще раз грохнули пушки. От частокола летели щепки. Вскоре к радимичам присоединились нурманы. Бой стал перемещаться всё глубже в город. В какой-то момент правая башня стала заваливаться и рухнула, на время перегородив подходы к разрушенным воротам. Когда раскатывающиеся брёвна замерли, по большой баррикаде побежали вятичи, отряд за отрядом вливаясь в город. Бои шли за каждую улицу. Поляне сопротивлялись яростно и на пощаду не рассчитывали. Знали, что к ним пришла Мстислава Вятская брать кровавую виру за своего отца. А о том, что она милосердием не страдает, уже много кто знал. Как позже сказали наши кмети и полоняники, Мстиславу, среди славянских племён стали называть вятской волчицей! И самое интересное, что все победы вятичей связывали исключительно с ней, а не со мной. Но я не ревновал. Даже наоборот. Пусть её боятся больше, чем меня. Это хорошо! Борьба за княжий терем была наиболее ожесточённой. Туда даже пришлось тащить малое орудие. Сначала Мизгирь выстрелил картечью, положив около половины тех, кто пошёл в контратаку из терема. Потом разбил тремя выстрелами солидные ворота. Вятичи, нурманы и, что больше всего мне понравилось, радимичи были обозлены до предела. Рубили всех подряд. Дрались остервенело. Когда они ворвались в княжьи палаты, изрубили в куски хузарского посланника и его свиту.