Княжна

 — Правда я не стал уточнять, что стены и башни должны быть полноценными, а не это недоразумение виде частокола. Тут достаточно одной осадной машины, например порока или как их звали в Европе требуше, который на раз-два превратит эту изгородь в кучу обломков. Будем надеяться, что таких машин у них нет. — Поэтому, сотни Бронислава отходят в лес и должны там рассредоточиться. Будут бить в спину штурмующим. Храбр, сколько у тебя?

— Четыре сотни.

— Ты тоже выходишь. Тоже в лес. Будете беспокоить хузар. Не давайте им отдыхать.

Храбр на меня смотрел внимательно.

— Хочешь нас отдать хузарам?

— Нет. Это здесь в городе, если что уйти будет некуда. А вы там в лесу. Если что путей отхода много. Так что, я наоборот, Храбр, забочусь о тебе.

— Добро, будь по-твоему. — Кивнул племенной вождь.

— Тогда я тоже ухожу к своим. — Бронислав повернулся и хотел выйти из палаты.

— А тебя Бронислав, я попрошу остаться! — Проговорил я усмехаясь. Всё же бессмертный это фильм «Семнадцать мгновений весны».

Я спокойно смотрел ему в глаза. Если сейчас он откажется и ломанется к своей банде, тогда у меня отпадут последние сомнения в его лояльности, нет не ко мне, а к княжне. Наверное он что-то увидел в моём взгляде. Да, явно не дурак. Он кивнул.

— Хорошо, я останусь. Но мне нужно, чтобы сюда прибыл Ждан, я ему всё обскажу.

— Конечно!

Немногочисленные посады за стенами быстро разрушали. Город готовился к осаде.

— Гуннульв. — Обратился я к викингу, когда все покинули палату. Мстислава тоже ушла в свою светлицу. — Хочу попросить тебя. Оставь мне два-три десятка своих хирдманов. Я не сильно тебя ослаблю?

— Нет. Я вижу ты не доверяешь этому Брониславу.

— Не доверяю. Поэтому мне и нужны твои люди.

— А на княжью дружину не рассчитываешь?

— Рассчитываю, но они могут в нужный момент не решиться сразу действовать.

Гуннульв усмехнулся.

— Понятно. Хорошо, я тебе выделю три десятка. Ты не сильно нас ослабишь. А с этими полянами я разберусь.

— Спасибо, брат. Ты ладьи то все не топи. Пригодяться. Да и денег они стоят не маленьких.

Викинг захохотал.