Княжна

Ты уже решил?

Твою мать! Да конечно решил! Ещё тогда, когда сорвал с тебя ночную рубашку, когда невольно причинил тебе боль, теша свою похоть. Теперь на вопрос люблю ли я её, мог ответить — да люблю!

Обнял её, прижав к себе.

— Мстиша, я никому тебя не отдам. Запомни это. Я любого загрызу за тебя. И мне плевать, кто это будет, вождь, князь, хан, каган, царь, король или император. Я люблю тебя, чудо моё маленькое. Ты даже ещё не представляешь, какой подарок ты получила в моём лице. Причем подарок этот для всех остальных очень не хороший.

Но Мстиша, я хочу тебя сразу попросить. — Глядел ей в глаза. — Не предавай меня. Если один раз сказала «ДА» значит иди до конца со мной. Иначе ты убьёшь меня, превратишь в зверя. В страшного зверя.

Мстислава залезла на кровать полностью с ногами. Обхватила моё лицо своими ладошками. Прижалась к нему, так, что я ощущал её дыхание. Губы были почти в губы, глаза в глаза.

— Ярослав, я тебя никогда не предам. Ты отрада сердца моего, ты мой муж, мой единственный. Если кто-то, когда-нибудь тебе скажет, что я предала тебя, не верь.

Это будет лжа! Я пойду за тобой туда, куда ты меня позовёшь. Мне всё равно. Ты мой мужчина и я должна тебя слушать. Я вверяю тебе свою жизнь, свой народ, казну, земли, всех. Но самое главное я вверяю тебе себя. Хотя может для мужчины это не главное. Не главнее казны, земель, людей.

Я усмехнулся. Молодец солнышко! Я в восторге! Как она меня обрабатывает! Но мне это нравится. Мстислава молодец! Хорошая княгиня из неё получится. Грех такую жену упускать.

Я принял решение. Посмотрел на неё, улыбаясь. Увидел её улыбку и счастливые глаза.

— Мстиша. Как-то я слышал такие слова: «Рукописи не горят». Вот только сомневаюсь я в них, в этих словах! Поверь, солнце моё, горят, ещё как горят.

Встал с постели.

— Пошли со мной. — Мстислава соскочила на пол, сунула свою ладошку в мою клешню и пошла за мной доверчиво. Мы прошли в кухню, где уже зажгли печи, готовя завтрак для дружины и гостей.

— Все быстро вышли! — рявкнул я на кухарок и их помощниц.

Курицы зависли. Я уже набрал воздуха, чтобы рявкнуть по самое не могу, но тут вмещалась княжна.

— Всем уйти, быстро! Слушайте, что вам говорит ваш князь!

После этого народ ломанулся как в зад ужаленный. Дождавшись, когда все свалят и мы с с Мстиславой останемся одни, я открыл заслонку в печи, где горели дрова ярким пламенем, кинул туда свиток. Мы с ней оба, смотрели как он горит. Потом я, обнимая её, проговорил:

— Вот видишь, Мстиша, моя золотая, ничего нет.