Князь Вольдемар Старинов. Дилогия

Поскольку основную стратегию войны выработали уже давно, то сейчас только уточняли детали, но из-за Ленора Алазорского эти обсуждения постарались свернуть побыстрее, уже догадываясь, что новости связаны именно с Эрихом и что эти новости не очень приятные, а значит весь план летел псу под хвост. Только непонятно чего он тут сидит с таким мрачно-зловещим видом и не делится новостями.

Но раз так, все перешли на обсуждение последствий мятежа. Как и предсказывал герцог, самые крикливые требовали приструнить выскочку, но таких было всего двое и они не пользовались славой умных людей, потому на них мало кто обратил внимания.

Гораздо серьёзней были предложение о требовании к новому герцогу присоединиться к армии в предстоящей кампании против Эриха. Тут уже не выдержал граф Танзани:

— Когда мы обсуждали кандидатуру Вольдемара Старинова никто из здесь присутствующих вообще не верил, что он сумеет добиться успеха и спор шёл только на тему того, сколько времени он выиграет. Когда поступили первые известия о победах, как я слышал спорили уже о сроках — год или полтора ему потребуется на усмирение герцогства.

Когда он всё сделал за два месяца вы уже требуете с только что усмирённой провинции войск и денег как будто никакого мятежа не было. Я там был и могу сказать, что сейчас герцогство не может дать ни того, ни другого. Разве что бывшие участники мятежа присоединятся искупая вину. Но невозможное — то зачем требовать?

— Невозможное? Но у герцога есть его армия, с которой…

Граф пронзил оратора взглядом.

— Это единственная сила в герцогстве. Только что усмирённом кстати. Не скажет ли уважаемый граф Урнон как поведут себя только что усмирённые мятежники, если герцогство покинет единственно верная королю часть? А может вы этого и хотите?

Обвинение было слишком серьёзным и граф сразу утих.

— Его Величество предлагал герцогство Торенда любому верному вассалу, который согласится его усмирить, — вмешался герцог Алазорский.

Члены королевского совета знали, что эти два человека не очень хорошо ладят друг с другом, но когда они начинали действовать заодно, то редко когда находилась сила, способная им противостоять.

Потому сейчас многие с надеждой воззрились на короля, единственного человека, кто мог своим словом разрушить эту коалицию.

— Мне не совсем ясны ваши претензии к новому герцогу, — медленно заговорил король. — Он сделал ровно то, что Мы велели ему как Нашему вассалу.