Князь Владимир

Вместе разгромили врага, но сами потеряли больше половины своих воинов. Тогда и объединили племена, стали одним народом. А здесь захоронили павших.

– Теперь, – сказал он хриплым от волнения голосом, тягостное и одновременно гордое чувство заполнило грудь, – отступать некуда! Не давши клятву – крепись, а давши…

Странное дело, урезал свою свободу, но почему-то ощутил, как будто бы с плеч свалилась странная тяжесть!

Глава 33

Волхв Борис когда-то был воином страшным по силе и лютости. Тридцать весен успел он повидать, когда в страшной битве с хазарами изрубили так, что и доныне страшно смотреть в его лицо, перекошенное жуткими сизыми шрамами.

Ее срубили огромным топором так чисто, будто сочный стебель молочая. Любой бы помер, но вблизи случился кудесник, прямо среди сечи стянул тугим поясом обрубок выше раны, не дал истечь кровью. И хоть и сомлел воин, но выжил, очнулся среди трупов. Его подобрали, отнесли на подводу.

Не раз хотел Борис наложить на себя руки. Но самогубца Сварог в свою дружину не возьмет – не в бою принял смерть, – а с убогими душами слоняться по края вирия самому будет горько и тошно. Так и тащился по жизни, израненный больше душой, чем телом.

Даже то, что с помощью волхвов и плотников сумел приспособить деревянную культяшку вместо ноги, уже ходил сам, не могло вернуть к той жизни, ради которой стоило топтать зеленый ряст.

Однажды к нему зашел высокий хмурый старик. Огляделся, хмыкнул, завидев на стенах меч и щит, боевой топор, лук. Борис ежился, в бою готов сойтись с любым, но про этого верховного волхва рассказывали много нехорошего. Будто подземных упырей вызывает, грозу накличет и отгонит, по ночам ради забавы в волка перекидывается.

– Гляжу на тебя, – сказал волхв глухо, – мается твоя душа без дела… Мается?

– Мается, – подтвердил Борис нехотя.

– Добро. Если душа мается, значит – есть.

– А у кого не мается? – рискнул спросить Борис.

– У того ее нет, – ответил волхв просто. – С душой так… Либо она болит, либо… ее нет. Ты как раз сейчас уже готов.

– Для чего? – насторожился Борис.

– Для настоящей жизни, – ответил волхв просто.

– Я?

– Когда ты был здоров, – объяснил волхв терпеливо, – ты не был еще человеком. Ты был… дочеловеком.