Князь Владимир

Сзади был отчаянный девичий крик, мужской хохот. Кто-то крикнул:

– Гордей, а ты чего отказываешься?

И рассудительный голос:

– Так она ж не нашей веры…

– Дурень, у баб не бывает ни веры, ни нации. Они все одной веры! Той самой, что должна вовремя раздвигать ноги.

Снова гогот, отчаянный крик, оборвавшийся на взлете, шум возни. Он размашисто плавал от берега к берегу. Тело уже остыло, с удовольствием чувствовал упругость мышц, нырял ко дну и подолгу задерживал дыхание, резко выкидывался из воды и хватал воображаемого врага за горло, бил прямыми пальцами в глаза, разбивал кадык, снова и снова резал волны, пока с берега не донесся протяжный крик:

– Княже! Снедь привезли!

Там приплясывал Филин.

Владимир стремительно поплыл к берегу. Филин вынимал из корзины окорока, жареных гусей, бережно достал корчагу меду. Гордей уже резал на чистой скатерти мясо на одинаковые ломти.

Владимир подсел к скатерке, жадно ухватил пахнущее вишневыми веточками копченое мясо. Дружинники начали оглядываться, по одному оставляли забаву и присаживались к трапезе. Последние два, покинув недвижимое тело, поспешно ринулись в реку, спеша смыть кровь жертвы.

Обед был хорош, а хмельной мед выдержан в самой мере. Крепковат, но не слишком, сладость умерена нужной горечью.

Когда выехали на дорогу, Кремень вспомнил:

– А девка-то не выдержала… В речку бросилась. Филин хотел было вытащить, но уже портки надел, мечом опоясался. А Сила пока штаны сымал да воду ногой щупал – не похолодела ли, – ее унесло по течению. Там и сгинула…

Владимир смотрел на расстилающуюся перед ним дорогу. Он ответил так отстраненно, что даже привыкший к нему Кремень удивился холодному равнодушию великого князя:

– Ничего, у меня народу много.

Глава 31

Он не мог заснуть. Ночь казалась душной, словно вот-вот должна была разродиться гроза, но все не решалась. С ревом влетел крупный хрущ, с треском ударился о стену. Слышно, как шлепнулся на пол, ворочался, скрипел крыльями, пытался перевернуться на брюхо.

Встал в раздражении, поскреб ногтями покрытую ночным потом грудь. Волосы мягко скрипели. Да, он теперь – великий князь. А что дальше? Раньше было к чему стремиться.