Князь Владимир

Тавр крикнул вдогонку, чувствуя, что надо спросить:

– А с кем он тебя спутал?

– С человеком, – ответил Владимир хищно, – который ему это простит!

Конная княжья дружина вышла на рассвете, а на пятый день конские копыта застучали по земле знатного боярина. Владимир разделил дружину, Войдана отправил наперехват:

– Ни одному не дай уйти!

– А как отличить виноватого от неповинного?

– А боги у нас на что? – отмахнулся Владимир. – Разберутся. А ты убивай всех, кто побежит.

Они ворвались с трех сторон.

Предосторожности оказались лишними: Твердислав оказался застигнут врасплох. Повалив ворота, дружинники секли и рубили всех во дворе, затем прогрохотали сапогами по лестницам терема. Сопротивляющихся закалывали и выбрасывали из окон."

"Владимир ждал во дворе. Твердислава выволокли во двор полуголого, за ним тащили его двух жен – роскошных откормленных женщин, чуть погодя пригнали выводок детей. Самым старшим было лет по семнадцать, а младшего плачущая кормилица прижимала к груди.

– Все никак не поймете, – процедил Владимир с отвращением. – Каждый кулик в своем болоте хозяин? Я покажу, кто хозяин во всем этом огромном болоте!

Твердислав, всегда важный и осанистый, побелел, повалился в ноги, запричитал по-бабьи. Владимир с отвращением пнул сапогом:

– Жен и старших дочерей – на потеху дружине. Буде выживут – продать жидам, пусть гонят в южные страны. Авось там купят в гаремы или публичные дома для прокаженных.

– А младших?

Владимир окинул их равнодушным взором:

– Тоже. Если жиды не купят, то – под нож. Но чтобы с пользой, отдайте Нессу. Он окропит их кровью жертвенные камни.

Твердислав голосил, пытался подползти и поцеловать сапоги великого князя. Его удерживали, били. Владимир кивнул в его сторону:

– С этой туши содрать шкуру, сделать чучело. Пусть отроки учатся метать стрелы!

Он по-хозяйски оглядел добротный терем в три поверха, многочисленные постройки, амбары, сараи, длинную конюшню.

У Твердислава на его землях видимо-невидимо скота, одних конских табунов больше десятка, а уж коровьи стада вовсе не перечесть… Такое хозяйство можно разделить между тремя-четырьмя боярами из новых. А то и на пятерых хватит!

Уже уходя, он оглянулся:

– А шкуру чтоб сдирали с живого! Начиная с пяток! Пусть во всей округе слышат его вопли. И видят, как расправляется князь с ослушниками.