Князь Владимир

Догонял, судя по стуку, конный Кремень с двумя дружинниками.

Дом Троянды располагался через три улицы ближе к Днепру. Владимир спрыгнул с коня у ворот, едва не прибил замешкавшегося воротаря, тот трижды переспрашивал, не признавая князя спросонья.

Грозный как черная буря, он ворвался в дом, распугав домочадцев. Троянда еще не спала, что разъярило еще больше. Она любила поспать, всегда засыпала с заходом солнца. Выскочила на середину горницы трепещущая, бледная, с округлившимися глазами. Руки прижимала к груди, губы шевелились.

– Раздевайся! – проревел Владимир голосом, которого сам не признал.

– Княже!

– Раздевайся, тварь!

Испуганно, трясущимися руками она расстегнула крючки на одежке. Платье соскользнуло на пол. Она осталась голая, стыдливо закрывалась руками. Владимир впился глазами в сильно округлившийся живот. С тех пор как привез, все было недосуг зайти, потешиться. Да и новые девки и молодые бабы как-то заслонили эту боярскую дочь, пышную и сладкую, такую сочную и сдобную в ту ночь, когда он ввалился в ее комнату, еще забрызганный чужой кровью после боя.

– Что у тебя с животом? – спросил он задушенным голосом. – Пошто он растет так? Тебя пучит аль как?

Она смотрела в пол. Живот ее выдавался вперед явно. Брюхатая. Месяце так на шестом. А он последний раз был у нее почти год тому.

– Ну? Кто это был?

Неожиданно она подняла голову. Ее затуманенные страхом глаза нашли его лицо, голосок ее был дрожащим.

– Тебе никогда не узнать… Даже если будешь жечь меня на медленном огне.

Владимир обвел взглядом хоромы. Это темница? Да увидела бы, в какой тесноте и бедности живут наложницы! Тварь неблагодарная.

Горячая кровь ударила в голову с такой мощью, что виски заломило. Шатаясь, он отступил к двери, страшась, что голова разлетится вдребезги. Сжал обеими ладонями голову, прохрипел:

– Я узнаю, кто это был.

– Никогда!

– А потом вы умрете вместе.

Ее лицо просветлело. Не стыдясь уже наготы, не соромясь живота, спросила дрогнувшим голосом:

– Правда? Обещаешь?

Пятясь, он вышел, ногой захлопнул дверь. Внизу у входных дверей Кремень вполголоса беседовал с гриднями. Метнул острый взгляд на князя, тот был черным, как головешка после пожара.

– Стражу поставить?

– И пошли за волхвами.

К утру он уже знал имя своего оскорбителя.