Князь Владимир

Он успел вытащить его до половины, но кулак дружинника мелькнул с такой быстротой, что все увидели только смазанное движение. Сухо стукнуло. Ингельд стоял как стоял, только глаза внезапно остекленели. Викинги потрясенно застыли. Их ярла словно поразило молнией! Привыкли, что мощный удар сбивает человека оземь, а тот вскакивает и, размазывая по лицу кровь, снова бросается в бой. А здесь лишь вздрогнул, но уже в беспамятстве!"

"Наконец колени ярла подогнулись, он опустился на землю там, где стоял. Двое викингов бросились к упавшему.

Ингельд завалился на бок, его подхватили, держали под руки. Изо рта потекла красная струйка. Он тряхнул головой, затуманенные глаза прочистились. Плюнул на подставленную ладонь соратника, и в красной пене блеснуло два белоснежных обломка. Кто-то из дружинников взревел от восторга: Никита сделал, что обещал!

Ингельд медленно поднялся, ноги расставил, смотрел на дерзкого. Глаза ярла налились кровью.

– Насмерть, – прохрипел он.

Дружинник медленно потащил из ножен длинный узкий меч.

На синеватом харалуге блистали узоры восточных кузнецов. Его меч был явно легче, но выглядел даже опаснее огромного меча викинга.

– Я готов, – ответил он холодно.

Дружинников легко раздвинул Войдан. Все взоры невольно уперлись в воеводу. От него исходила власть, уверенность в себе и в умении повелевать людьми. Глаза под густыми кустистыми бровями оглядели схватку с неодобрением.

– Я мог бы запретить… и должен был бы! Но ты, Никита, зазря считаешь, что у тебя здесь не родина, никто не вступится за друга… Любой готов сразиться за тебя, ибо ты хоть и ромей, но уже русич.

Думаю, это лучше мне. Я десять лет служил в Царьграде, оромеился малость сам… Эй, ярл! Я встану за Никиту. Да и для тебя это достойнее, чем драться с простым дружинником.

Ингельд процедил сквозь зубы:

– Что такое: ярл, конунг, базилевс? Прежде всего мы – мужчины.

– И то верно, – пробурчал Войдан уважительно. – Даже базилевс не каждый мужчина… Но у нас, на Руси, есть древний обычай.

Всяк может встать заместо вызываемого на бой.

Дружинники одобрительно загудели. Ярл Ингельд был страшен в бою, знали, видели сами. А слава Войдана, если уцелеет, подпрыгнет еще выше. Выйти вместо своего дружинника! Вот уж истинно отец.

– Так поступают трусы, – сказал Ингельд яростно. Он уже полностью овладел собой, а жизненной силы в нем на троих. – Я хочу драться с ромеем!

– Таков обычай и у вас, – напомнил Войдан.

– Да! – гаркнул Ингельд.