Князь Владимир

– Ах лается! Как же?

– Неудобственно и повторять… Князя – самыми скверными словами, а тебя, боярин, токмо дурнем.

– И больше никак? – не поверил Блуд.

– Никак, – подтвердил гридень. – Наши с ним упарились. Здоровенный бугай. Кровью весь подвал залили, а он все лается да грозится.

– Гм, – сказал Блуд в задумчивости. – Принеси еще ковшик кваску… Да не из бадьи, из подвалу. Чтоб зубы ломило! Ярополк где? Ладно, пусть совещается с женой. Все одно помощи от ромеев не дождется, я ихнюю ромейскую породу знаю.

Выпил еще и еще, заливая огонь внутри.

Там едва не зашипело, так раскалилось и пересохло, велел гридню идти следом. В подвале сразу в ноздри ударил запах свежей крови. Еще сильно пахло горелым мясом. Кремень лежал уже на полу, окровавленный, голый. Красные брызги пламенели даже на стенах. На груди новгородца темнели коричневые пятна, мясо кое-где почернело, обуглилось.

– Еще жив? – удивился Блуд.

Голос Кременя был хриплый, срывающийся, слабый:

– Жив, боярин… И пусть жить мне недолго… зато князю моему жить вечно… Киеву быть под Владимиром!

Блуд пристально всматривался в бледное похудевшее лицо с заострившимися чертами.

Гридни толпились вокруг, с ожиданием заглядывали в лицо хозяину. Блуд движением руки отослал их за дверь.

Кремень дышал часто, тяжело. Из разбитого рта стекала струйка крови, скапливалась лужицей под головой. В груди хрипело и булькало.

– Больно? – спросил Блуд с деланым сочувствием.

– Что боль для мужа… А ты, боярин, дурак…

Блуд, не отвечая, взялся за цепь, натужился.

Крюк вылетел из бревенчатой стены, звонко чиркнул по камням пола. Второй крюк не поддавался, но тут Кремень потянул тоже, совместными усилиями выдрали с куском щепы, и вторая рука освободилась тоже, только на обеих глухо гремели цепи с толстыми кольцами.

– Здорово они тебя, – определил Блуд. – Может, и не доживешь до утра. А жаль… Хотел тебя отослать обратно.

Кремень ответил сипло:

– Смотря с чем… Если готов помочь Владимиру, то сам поползу, а если… то ищи таких же дураков, как сам.

Блуд смотрел равнодушными глазами.

– А ты верный своему князю, – сказал он холодно. – Боюсь, у Ярополка таких нет. Это ж надо так блюсти княжьи интересы! Даже на плахе помнишь. Только чего-то твой князь не учел. Хоть я и знатен, и уважают меня бояре, и сам Ярополк считается, но не могу же я взять и передать новгородцу град! Не я князь, Ярополк правит.

– Велено передать. – Кремень закашлялся, с усилием сел, прислонившись спиной к стене.