Князь Владимир

Стойгнев спросил неуверенно:

– Ты их… не берешь?

– Нет, конечно, – ответил Владимир желчно. – Как бы самому Рогволоду не помогли одолеть меня!

– Но…

– Мне стало ясно еще там, в их гнезде. Если бы я звал их только против Ярополка, то запросили бы втрое больше. А когда сказал, что придется идти через земли Полоцкого княжества, то согласились за такие деньги, что старцам больше подают. Явно замыслили вместе с Рогволодом повернуть мечи супротив меня, вместе с ним захватить Новгород и снова установить правление свеев по всем нашим землям.

Кулаки Стойгнева стиснулись так, что заскрипело. Костяшки выперлись, как шипы на боевой палице.

– Ух, гады заморские!

– Успокойся, – велел Владимир мрачно. – Такова жизнь, каждый блюдет свои интересы. Так что пусть не мечтают, что пошлем их на Рогволода. А вот на Ярополка… С ним сражаться будут. Чужой, к тому ж уйти вовсе без битвы ни честь не позволит, ни пустые кошели. Плату уговорились дать после…

– Далеко смотришь, княже, – сказал Стойгнев уважительно. – Я бы, по чести говоря, не смог.

Владимир усмехнулся:

– Тебе одному открылся. Помни, ни одна душа не должна знать. Догоняй войско, поворачивай, пусть идет вдоль берега. Перехватывай всех на дорогах. Чтоб и муха не пролетела! Мы должны оказаться под стенами Полоцка неожиданно.

Полоцкая земля, земля сильных и отважных… Слабые тут не выживают. Земля холодная, болотистая, лето короткое и дождистое, зато зима долгая и лютая, а про весну и доброго слова выдавить не удается – до того нескорая и гнилая.

А уж зверья и птицы видимо-невидимо в окрестных лесах, реки и озера заполнены рыбой, в откосах рек блестит черный горючий камень. Им издавна топят печи в Полоцкой земле, переняв от куршей и земгалов, что поселились там еще раньше.

Здесь славяне выжигали лес, распахивали землю. Местные племена от них узнали о пшенице, пробовали сеять, а славяне били лосей, оленей, медведей, кабанов, пушного зверя, ловили в реках и озерах непуганую рыбу.

Главное же, именно здесь славяне строили самые неприступные крепости. Сюда доходили, прорывая заслоны из племен западных славян, а то и в союзе с ними, отряды германских императоров Генриха Птицелова и Оттона Первого.