Князь Владимир

Владимир выждал нужное время, дернул за рукав и указал на ларец:

– Отдели мою долю. Мне надо возвращаться, иначе меня выгонят со службы.

Могута хлопнул ладонью по крышке ларца, приподнял, заглянул, остро посмотрел в лицо молодого воина:

– Ты даже не просишь увеличить свою долю? За помощь с… этими неприятностями?

– Считай, что я это сделал в свое удовольствие.

– Ты хоть знаешь, сколько здесь?

Владимир сказал дрогнувшим голосом:

– Судя по весу… много. Очень много.

Могута несколько мгновений смотрел неотрывно в побледневшее лицо своего наемника.

– Не знаю, от сердца это у тебя… или от великой хитрости. Но я все еще родянин, хоть и ношу крест. Это здесь говорят: стыд не дым, глаза не выест! Но я не могу позволить, чтобы мне, славному и гордому Могуте, делал подарки бедный этериот, а я в ответ только сопел да кланялся. И богател, теряя совесть и честь. Бери этот ларец себе. А также тот металл и камешки, что внутри…

Он сказал как можно небрежнее, но Владимир видел, что купец раздувается от гордости.

Глава 43

Владимир переложил золотые монеты и драгоценности в дорожную суму, особо ценные рубины спрятал в пояс. Когда он набросил на спину коня заметно потяжелевшее седло – в его тайниках тоже схоронил золото, – с крыльца сбежали слуги Могуты, затем купец торопливо спустился сам – вымытый, помолодевший, одетый богато, даже пышно.

– Готов?

– Только сесть на коня, – ответил Владимир.

Стук копыт заставил настороженно развернуться. Во двор въехал на гнедом жеребце Олаф. Он сиял, доспехи на нем сияли, рот был до ушей. Могута вопросительно взглянул на Владимира. Тот отрицательно качнул головой. Олаф участия в поисках сокровищ не принимал, значит, его доли нет. Потому не стоит даже упоминать о находке. К тому же он уже получил свое сокровище, сам заявил.

– Вольдемар, – сказал Олаф торжественно, – я хотел бы пригласить тебя на свадьбу!

– А кто женится?

– Я.

Владимир окинул его критическим взглядом с головы до ног. Викинг выглядит счастливее, чем если бы нашел десять таких ларцов. Эта мысль наполнила Владимира печалью. Могуте наплевать на золото, у него появилось сокровище неизмеримо ценнее, Олафу тоже наплевать, только он цепляется за этот желтый металл и блестящие камешки!

– А как же служба? – напомнил он. – Если мы утром не появимся в казарме, нас выгонят вовсе.