Князь Владимир

Мой друг Олаф, с которым я приехал, под замком в местной тюрьме…

Могута пренебрежительно махнул рукой:

– Что-нибудь серьезное? Нет? Тогда оставь это мне. Я сейчас пошлю мальчишку к префекту. Тот мой друг, мы часто играем в кости. Да и вообще мы давние друзья.

– Гм, – сказал Владимир, поднимаясь, – если вместе добывали то, что потом закапывали…

Могута засмеялся, в светлых глазах мелькнули разбойничьи огоньки:

– Чего не было, того не было, но кое-что другое было…

На этот раз он взял колотушку, звучно ударил в большой медный гонг.

Через несколько мгновений дверь отворилась, ноздри Владимира жадно дрогнули под напором аппетитных запахов. Даже девушки держали перед собой подносы с жареной птицей. Следом мальчишки несли паштеты, печеную рыбу, зелень, специи. Владимир поклонился, прощаясь, но Могута удивился, указал на другой конец стола:

– Дорога тебе предстоит долгая. А набраться сил лучше всего только за столом.

– Благодарствую. Но у меня, как я уже говорил, друг в тюрьме.

Могута шепнул несколько слов девушке, она кивнула и убежала с пустым подносом.

– Не волнуйся, – бросил купец. – Он будет на свободе раньше, чем ты сядешь на коня.

– Это меня и волнует, – подхватился Владимир. – Он может натворить…

– Садись! – велел Могута властно. В глазах блистали те же насмешливые искры. – Он будет свободен, но из тюрьмы его не отпустят. Не волнуйся! Я знаю, что ты приставлен к нему нянькой. Мы, купцы, все в этом мире иудеи. Знаем, где что творится, передаем вести дальше, принимаем иной раз каких-то рваных беглых и переправляем дальше, даже не зная, кто они и зачем.

Наша профессия держится больше на знании, где что происходит, чем на ценах и договорах! Так что знаем и о тебе…"

"Они ели в молчании. Владимир подумал, что будет вспоминать этот обед всю жизнь. Могута в молодости брал от жизни все радости – скачка на горячем коне, звон мечей, выход из гавани навстречу буре, он срывался с высоких башен, догонял и убегал, теперь же нежится как базилевс в роскошных ваннах, а за накрытый стол не зазорно сажать даже римских императоров!

Багровый шар, распухший от дневного зноя, давно просел за края земли, небо медленно темнело.

Серебристый узкий серп луны медленно наливался пронзительным блеском. Когда Владимир въехал через распахнутые городские ворота, на улицах еще было много народу, даже больше, чем в полдень, когда зной загоняет всех в прохладные норы.

Чувствуя вину, он погнал коня, распугивая прохожих, к городской тюрьме.