Князь Владимир

А что, если это как раз ему предназначено взять их город, а с ним – империю? Но для этого ему надо вернуться в свои дикие земли, полные свирепых сильных людей, выжить там, стать у них вождем, убить других вождей и стать верховным властелином, а затем уже двинуть несметные войска сюда…

– А что ты собираешься делать на Руси? – спросила она едва дыша.

– Там меня ждет трон, – ответил он просто.

– Ты не шутишь?

– Нет. Правда, на нем пока сидит другой человек…

– Другой?

– И он уступать его не желает.

Она засмеялась, но по его глазам поняла с холодком, что воин с Севера все-таки не шутит.

Но если он вырвет из рук другого власть в своих землях, то этот человек в самом деле бросит свирепые войска на империю!

Но не потому лишь, что поклялся взять ее?

– Я не такой уж и патриот, – сказал он серьезно. – Мог бы оставить хоть Русь, хоть другую землю… Я убежден, что человек должен жить там, где ему хорошо…

– Но разве здесь не лучше?

Он задумался, заговорил медленно, колеблясь и подбирая слова:

– Что есть лучше? Когда богаче? Когда земля лучше родит, а зима теплее? Но как же тогда наши деды… Мне рассказывали волхвы про нашего давнего предка Скифа… Дескать, однажды всем племенем, перевалив через горы, пришли в цветущую долину.

Зеленая сочная трава до пояса, дичи видимо-невидимо, в лесу полно ягод, в реках тесно от рыбы… Племя зажило счастливо. Кони стали сытыми и крепкими, женщины рожали по двое-трое детей, мужчины пасли стада, где каждая кобылица приносила по три жеребенка, овцы ягнились пять раз за лето… И тогда вышел как-то из шатра Скиф, воскликнул с мукой: как мы живем? Мужчины стали тучными, как женщины, забыты бранные подвиги, забыты честь и слава, никто не проливает кровь за родину, за детей, за любовь…

Она слушала едва дыша.

Лицо северного варвара было печальным. Ее сердце замирало от нехорошего предчувствия.

– И… что ему ответили?"

"– Ничего. Мужчины разошлись, повесив голову. Эта ночь во всем племени была тягостной. А к утру во многих шатрах слышался женский плач. Когда взошло солнце, многие мужчины уже седлали коней, чинили давно прогнившие от безделья повозки.

В их сытых потухших глазах снова сверкала прежняя удаль, они выпрямляли спины и подтягивали животы. Их ладони снова любовно гладили потемневшие рукояти мечей-акинаков. Мужчины племени знали, что уйдут в трудное неведомое, оставив теплые обжитые места, многие погибнут в боях, умрут от ран и болезней… И еще неизвестно, найдут ли землю лучше. Но только так достойно жить для мужчин.