Князь Владимир

Владимир неслышной тенью перебежал открытое место, громко постучал в дверь. Послышались неторопливые шаги.

– Кто там?

– Открывай скорее! – крикнул Владимир с нетерпением в голосе.

– Кому? – потребовал страж.

– Владимиру, конечно! – крикнул он с еще большим нетерпением.

По ту сторону ахнули, звякнуло, словно страж уронил ключи. Потом заскребло по железу, а голос взволнованно бормотал:

– Не может быть!.. Быть такого не может…

– Может, – рявкнул Владимир, – открывай быстрее, улитка!

– Отпираю, отпираю… Руки трясутся, будто курей крал.

– Не уйдет.

Лязгнуло, слышно было, как замок с грохотом упал на земляной пол. Ключарь возился, кряхтел, затем дверь дрогнула, начала отворяться.

– Где он там, лихой Владимир?

– Сейчас узришь.

– Кто б подумал, что Владимир…

Он толкнул тяжелую створку, страж отступил, глаза его сперва заглянули через плечо Владимира, отыскивая связанного, потом спохватился и уставился на Владимира.

Владимир нехорошо усмехнулся. Он знал, как выглядит со своим разбитым лицом, когда едва видит левым глазом, и страж побледнел, повесил голову, разом все поняв. Владимир повернул его за плечи, толкнул в спину. По обе стороны короткого коридора было по две двери. Возле одной страж обреченно остановился:

– Здесь твой друг.

– Открывай.

Страж погремел ключами, а когда с металлическим лязгом отодвинул засов, Владимир придержал его за плечо:

– Олаф, это я! Не убей случайно.

"Он толкнул ногой дверь, отскочил. Из темного помещения пахнуло ветром, а на пороге в мгновение ока оказался обнаженный до пояса, наполненный бешенством золотоволосый викинг. Страж ахнул. Викинг рычал, в глазах была жажда убийства. Даже Владимира поразило, что Олаф уже без пут. Обрывки веревок намотал на стиснутые кулаки, придавая им добавочную крепость.

– Привет, – сказал Владимир, кивнул стражу: – Заходи.

– Ты… не убьешь меня?

– Если не скажешь, где сейчас Варяжко.

Страж сказал торопливо:

– Вчера с вечера засели в корчме.

Олаф прорычал:

– Ладно, заходи. Там остались помои, которые ты принес!

Страж вдвинулся в каморку. Он все еще не отрывал глаз от лица Владимира:

– Лучше бы ты убил меня. Хотя нет, это же ты. Тридцать лет тому здесь прошел твой отец, он тоже… До сих пор одни зеленеют, когда вспомнят, другие от хохота рачками лазают.