Князь Барятинский 7. Воины света

Я иду, боковым взглядом вижу своё отражение в бесчисленных зеркалах. Коса за этот год отросла. Недалек тот день, когда превратится уже во что-то приличное.

— Поздравляю, Константин Александрович, — орден мне вручает лично император. — Если я о чём-то и сожалею сегодня, то лишь о том, что до этой церемонии не дожил ваш отец. Но, если это сможет вас утешить, скажу от всего сердца: в этот миг я горжусь вами так, как если бы вы были моим сыном.

— Благодарю, Ваше величество.

Я кланяюсь. И понимаю, что испытываю странное, казавшееся давно забытым чувство: в горле встал комок.

Я обвожу взглядом собравшихся в зале — всех тех, кто был тут во время моего поединка с Юнгом. И понимаю, что взгляд у меня туманится.

Сглотнуть комок удаётся с трудом, но я справляюсь.

— Служу Отечеству! — громко и твёрдо говорю я.

Зал снова взрывается аплодисментами.

А после награждения в Царском селе начинается пир — в мою честь. За пиром следуют танцы, после них предполагается фейерверк.

Я провёл в этом мире целый год.

И посетил достаточно светских мероприятий для того, чтобы научиться делать вид, будто мне не скучно. Но когда получается выбрать момент, в который мне удаётся ускользнуть из нарядного павильона и прислониться к перилам, огораживающим водоём, я выдыхаю с облегчением.

— Так и знал, что ты сбежишь!

— Я продержался больше четырёх часов.

Голову я не повернул. Великого князя угадал по шагам.

— Достойно, — фыркнул Борис. Прислонился к перилам рядом со мной. — Не бойся, я буду раздражать тебя своим присутствием недолго.

Скажи, пожалуйста, ты знаешь, кто такой Федот Комаров?

— О, Боже, — только и вздохнул я. — Что он опять натворил?

— То есть, знаешь?

— Да ещё бы не знал. Это мой… скажем так, ближайший помощник.

— Вот как, — Борис отчего-то обрадовался. — Значит, я всё сделал правильно.

— Что именно?

— Ну, я на днях получил от него письмо. Комаров написал, что ты ещё полгода назад обещал выхлопотать ему личное дворянство, но тебе всё как-то недосуг. То покушения, то поединки, то ещё какая ерунда.

А он ждёт и надеется. Человек уже не молодой, переживает, что может вовсе не дождаться. Вот и попросил меня посодействовать.

— И ты посодействовал?

— Ну, конечно! Мне не трудно. Сказал о просьбе Комарова Его величеству. Приказ уже готов, я справлялся в канцелярии.

— Молодцы, — только и смог сказать я. — И ты, и Комаров! Ох, попрыгает у меня этот старый мерзавец…

— Я что-то сделал не так? — забеспокоился Борис.

— Только одно, — буркнул я.