Князь Барятинский 7. Воины света

Нет ни одного космогонического мифа, который повествовал бы о вечном свете, внутри которого зародилась тьма. Тьма была всегда и Тьма пребудет вечно. Весь ваш мир — все ваши миры! — это огоньки тлеющих сигарет. Краткое мгновение — и вечный покой.

— Вечный покой? — усмехнулся я. — Это я тебе устрою.

— Какая нелепая самоуверенность…

Мне удалось повернуться набок, получилось поднять взгляд и рассмотреть лицо своего врага. Сил удивляться уже не было. Я просто принял тот факт, что вижу не лицо Юсупова, но лицо Юнга.

— Кто ты такой? — прошептал я."

"— Когда-то я был человеком. Это было настолько давно, что я даже не помню своего имени. Их было много за те эоны лет, что я прожил. Было время — меня звали Рассел Фарадей, мы дивно повеселились тогда… — Юнг засмеялся, но оборвал сам себя. — Я был Уолтером О’Димом. Я был Куруниром Ланом. Я был змием, предложившим яблоко какой-то голой девке. Я верно служил своей госпоже — Тьме. И она продлевала мою жизнь бесконечно. Ты мог бы разделить мою судьбу, clochard.

— Судьбу лузера, обречённого всегда проигрывать? — Я усмехнулся. — Нет уже, спасибо. Мне и так неплохо.

— Не верь всему, что пишут в сказках, — улыбнулся Юнг. — Я не проигрывал никогда.

Он подошёл ближе и простёр надо мной руку. Тьма окутала его ладонь.

— Тебе не будет страшно или больно. Я просто отключу тебя. Из уважения к тому, что впервые за всё время я встретил достойного соперника.

— Не могу обещать того же, — хрипло ответил я.

Цепь обернулась вокруг моего кулака, превратив его в смертельное оружие.

— Тяжело умирать, когда не позволяешь себе смириться. Я сочувствую тебе, clochard, но длить эту комедию долее не намерен. Прощай.

— Прощай, — ответил я.

Тьма рванулась ко мне, и в тот же миг я открыл самый большой портал из всех, что когда-либо мне удавались. И почти сразу же выставил самый огромный Щит.

Глава 29

Полет

Рвануло как надо.

Помещение, в которое мы перенеслись, было существенно меньше Большого зала, и загадочная природа портала вступила в конфронтацию с окружающей средой.

Я падал, а вокруг грохотало. По Щиту стучали обломки, его лизали языки пламени.

И вдруг всё закончилось. Я отменил Щит, и меня опалил прохладный ветер.

Я висел в метре над полом ангара, а Юнг лежал поперёк носа моего самолёта. Он застонал. Его не защищала родовая магия, и, кажется, марионетка тьмы сломала хребет.