Клетка семейного очага

Маленькая комнатенка, больше похожая на чулан, с диваном и полками вдоль стен (а больше ничего в комнате не было), была Зотову незнакома, он был здесь впервые. Хотя сам дом знал хорошо. Ирина подтолкнула его в сторону дивана, Алексей упал на него и откинул голову на спинку.

– Леш, ну скажи, что болит? Что мне дать тебе? Накапать капель? Или у тебя лекарство какое есть?

– Леха, что с тобой? – Петр присел рядом на диван.

– Все нормально, вы что переполошились? Сейчас полежу и поеду. Такси вызови мне только.

– Не дури. Пока здесь побудешь, потом тебя в гостевую переведу на второй этаж. Тебе точно врача не нужно?

– Да нет, все в порядке.

– Точно? Тогда я – к гостям, – Петр вышел из комнаты. – Ириш, не задерживайся, я один не справлюсь.

– Да, я мигом, – Ирина кивнула мужу и повернулась к Зотову. – Леш, не переживай так. Ей тоже нелегко.

– Как она здесь оказалась? А муж где? – Зотов даже не удивился словам Ирины.

– Она живет у нас пока. От мужа прячется.

– Что-то случилось? – Зотов попытался вскочить с дивана.

– Давай потом ты с ней сам поговоришь, ладно? Только не делай ей больно, подумай сначала. И не дави. Знаю, как ты умеешь, если что не по-твоему!

Зотов ничего не ответил. Он стыдно обрадовался. Ему захотелось туда, за стол. И вытолкать с соседнего с ней места наглого Фирсова, сесть рядом, чтобы можно было нечаянно касаться ее локтя. И скошенным в ее сторону взглядом смотреть на тонкие пальцы, которые держат бокал с вином. И подливать и подливать ей это вино, чтобы опять, скосив осторожно глаза, смотреть на покрасневшую щеку и острый кончик носа.

Он не даст Фирсову даже шанса приблизиться к Арине. Потому что она – это его, Зотова, шанс. Это его зацепка в жизни, его, еще живого, отсидевшего тридцать лет в клетке, так неласково Алексей окрестил свой брак…"

"Зотов сидел на диване, прислушиваясь к звукам, доносящимся из гостиной. Кто-то говорил тост, кажется, брат Петра, Николай. Взрыв смеха, шелест разворачиваемой праздничной обертки. Опять взрыв смеха.