Клетка семейного очага

Да она и не подумала бы о сестре. Она мудро решила бы, что она, беременная женщина, становится центром внимания. Теперь все: мама, сестра, будущий отец ребенка – должны мерить свою жизнь по ее запросам. Коряво выражаюсь?

– Да нет, все понятно.

– Катя не хотела мне навязываться. Она не хотела вешать свои проблемы на мать. Она решила, что справится сама. И судьба ее за это жестко наказала.

– А ты-то в чем виноват? Ты же не знал о ребенке!

– Я мог с ней поговорить хотя бы. Ты понимаешь, я сознательно тогда решил для себя, что Катя меня разлюбила, как и я ее.

– Мотя, хватит тебе уже, – Зотов с сомнением посмотрел на почти пустой графин.

– Хватит, – согласно кивнул Роговцев. – Только я тебе сейчас скажу… Я не могу без нее. Вот так, уже сутки, не могу! На Надежду утром глянул и вдруг понял – колдовство закончилось. Она чужая, холодная, не моя.

– Не мели ерунду, Роговцев.

– Вот я так и знал, что ты ничего не поймешь! Но я все же скажу тебе! Я хочу ее себе вернуть! Всю, в пользование! Главное – не дать ей улизнуть, как тогда.

– Господи, Мотя, ну и надрался ты! Сам не понимаешь, что несешь. Пошли домой.

– К жене? Не пойду, – он замотал головой. – Пойду к тебе.

– Пойдем ко мне. Все равно Арина пока у Кати.

– У Кати? Тогда пошли туда. Я с ней поговорю. Она поймет. Я знаю, она меня любит!

– Роговцев, ты достал уже! Хочешь все испортить? Куда ты с такой рожей? Что ты сейчас связного произнести можешь? Проспишься, тогда решим, – Зотов подозвал официантку, расплатился с ней и подтолкнул Роговцева к входной двери.

– Ваш друг вчера здесь с женщиной одной был, – догнала его другая девушка в белом фартучке. – Я вспомнила. Эта женщина была здесь, в кафе, когда убили того фотографа. Она сидела вон за тем столиком. Но, правда, быстро ушла. Еще до того, как все случилось.

Зотов остановился.