Клетка семейного очага

Лена только покачала головой, пытаясь осмыслить услышанное. «Роман пиши – жизни не хватит», – подумалось ей.

Глава 49"

"За веселостью и легкостью Саша пытался скрыть тревогу. Он слишком хорошо знал свою мать, чтобы поверить в то, что упомянутые ею в разговоре оставленные отцом квадратные метры это все, о чем она хотела сказать. Но он не считал себя вправе лезть ей в душу. Мать сильно волновалась, Саша терпеливо ждал, пока она решится открыться ему, но она промолчала.

Сейчас, глядя на закрытую дверь ее спальни, он уговаривал себя подождать еще немного.

Вчера она приехала домой, когда он, наевшись пельменей (больше ничего в холодильнике не было, что уже было непривычно), сидел в своей комнате и готовился к семинару. Саша решил, что сейчас допишет страничку и выйдет к ней. Страничек написалось несколько, и, когда он осторожно постучался к ней в спальню, она не ответила. Полоска света от ночника пробивалась сквозь застекленную вставку над дверью, и у Саши уже в который раз мелькнула мысль, что мама не иначе как под наркозом приобрела эту квартиру.

…Он помнил их старую коммуналку. Бабушкину комнату с мебелью, как «при царе Горохе», как называла ее соседка. Необъятное кресло, в котором он засыпал, слушая бабушку. Вместо сказок она рассказывала ему истории о Курлиных.

– Сказки ты прочтешь и сам, а о наших предках нигде не написано.

– Это как, бабуль? Мы же живые!

– Немецкий барон фон Курлин приехал в Россию по приглашению самого Петра Первого. Со всем своим семейством. Никто не знает, что на самом деле произошло, но однажды крутой на решения Петр Первый выгнал Карла фон Курлина вон со двора. На Волгу приехали уже просто супруги Курлины с двумя сыновьями и дочерью. Купив небольшую мукомольню, Карл поселился в доме рядом с ней, и единственным его желанием было выдать удачно замуж красавицу Эльзу и женить близнецов Генриха и Эриха.

Умерла в родах Эльза.