Клиника обмана

Только не надо забывать, что по журналу девчонки передают телефонограмму в милицию. Вот они и передали – перелом чешуи. А про височную кость менты слушать не стали. Перезванивают мне и спрашивают: вы что там, обдолбались или пьяные просто? Дальше что будет: вывих перьев? Воспаление рогов? Я еле сообразил, в чем дело. Не первый раз же, Антон! Про закрытый перелом хвоста помнишь? Проверяющий не сразу догадался перевернуть страницу и прочитать заветные слова «таранной кости», которые все объяснили.

Ян Александрович открыл банку растворимого кофе:

– Угощайтесь.

Выпив кофе, травматолог ушел в приемный покой, и Витя с Колдуновым остались наедине.

– У меня к тебе, Виктор, разговор есть. Важный.

– Слушаю, Ян Александрович.

Профессор помолчал.

– Я давно ничего не знаю о твоей личной жизни… Как Аня?

Сотников опустил голову.

– Аня уехала. Еще до того, как я на лодку попал.

– Что ж ты мне ничего не рассказывал?

– А что тут рассказывать? – Витя тяжело вздохнул.

– Ну, просто так ведь люди не расстаются. Причина какая-то должна быть.

– Да не знаю я причины, Ян Александрович! Мне же даже поговорить с ней не удалось. Я из Грозного вернулся, а она уже за границей. Сумароков передал мне письмо от нее…

– И что же она написала, если не секрет? – Колдунов тоже вздохнул и достал сигареты.

– Она написала, что дело не во мне, а в ней, – с трудом выговорил Витя.

– Вот оно как, значит… Ну а сам-то ты что думаешь?

– Какая разница, что я думаю! – с тоской воскликнул Сотников. – Мне бы с Аней хотя бы по телефону поговорить!

– А зачем? – жестко спросил Колдунов.

– Ну, она жена мне… Я ее люблю.

– Она тебя бросила, а ты ее до сих пор любишь? – Ян Александрович внимательно посмотрел на Витю.

Тот опустил глаза, чтобы профессор не заметил стоявших в них слез. Говорить Витя тоже не мог – боялся расплакаться.

– Тяжело тебе, понимаю. А теперь, парень, слушай меня… – И Колдунов пересказал ему то, что накануне узнал от Лады.

Витя слушал его с остановившимся взглядом. Теперь он начинал понимать все… Аня оставила его, потому что думала: у нее никогда не будет детей.