Клиника измены. Семейная кухня эпохи кризиса (сборник)

Смотрим реанимационную карту – грамотная инфузионная терапия расписана до утра, пациентка получает все необходимые растворы, зонд в желудке стоит, регидратация адекватная, о чем свидетельствует увеличение почасового диуреза. Пока лечение правильное. Согласны?

– Абсолютно.

– Переворачиваем страницу и видим запись ответственного дежурного хирурга М. Л. Царевой, что состояние пациентки тяжелое, но стабилизировалось, кожа чистая, дыхание везикулярное, ну и так далее. Заключение: госпитализирована с явлениями острой кишечной непроходимости, находилась в отделении реанимации и интенсивной терапии, которая, собственно, и проведена.

Показана экстренная операция. Ваша рука?

– Да.

Эту запись Марина сделала практически под диктовку Спирина. Его просьба написать короткий предоперационный эпикриз выглядела невинно, нельзя же было оставлять историю в таком куцем виде – приемный статус, запись реаниматолога и сразу протокол операции. Перед принятием важного решения доктор обязан зафиксировать и обстоятельства дела, и свои размышления, приведшие его именно к этому решению.

Вот Марина и сделала запись, хотя на самом деле команда подавать больную в операционную исходила от Непроходимца, а она, занятая в приемном отделении, даже ее не осматривала. И в этом Марина действительно была виновата. Нужно было найти время, подняться в реанимацию, осмотреть больную и официально заявить, что она не готова к операции. Спирин все равно бы настоял на своем, но Марина могла потянуть время… Если бы они начали в час ночи, Спирин хотел бы спать и не настаивал бы на большой операции.

– Пока все нормально, – прервал ее размышления профессор. – Затягивать с операцией при непроходе дело рискованное… А вот дальше, Марина Львовна, начинаются чудеса. Вдруг, при крайне тяжелом состоянии, у необследованной больной выполняется обширная резекция толстой кишки с опухолью! Объем, который делается только после соответствующей подготовки больного.

– Вы совершенно правы, Ян Александрович. Я до сих пор себя виню, что не уговорила профессора Спирина на паллиативное вмешательство[22].

– То есть вы были за обходной анастомоз? – Колдунов внимательно посмотрел на Марину.

– Конечно!

– Допустим, но давайте пока будем опираться на документы. Читаем протокол операции. Кто его писал? Спирин или вы?

– Спирин, само собой. Он в историю, я в операционный журнал под диктовку.

– Итак, смотрим: название операции, диагноз, состав бригады. Теперь текст: «вызван в операционную дежурным хирургом Царевой М. Л.».