Клиника измены. Семейная кухня эпохи кризиса (сборник)

Георгий пил чай с рогаликом, как вдруг услышал звук открывающегося замка. Воры, что ли? Отложив булочку, он с интересом выглянул в коридор – в своем подавленном состоянии он готов был к любым приключениям, лишь бы отвлечься от тоски по Лене и от тревоги за жену.

Однако распахнувшаяся дверь явила ему собственного сына.

– Фу, Славик, напугал. – Георгий снял с плеча ребенка тяжелую сумку. – Я думал, ты к бабушке поедешь.

– По тебе соскучился, – пробасил сын.

Георгий, стоя в дверях кухни, наблюдал, как его сын-подросток снимает куртку и расшнуровывает кроссовки.

«Он, оказывается, скучает по мне… Я-то считал, что ребенок относится ко мне как к наполнителю кресла возле компьютера. Черт, красивый парень, высокий, стройный, но не такой жидкий, как я был. Скоро четырнадцать, усы вон пробиваются, а я и не замечал. Словно в спячке или как в бразильских сериалах – пятнадцать лет в коме, и вот вам, пожалуйста, взрослый сын. И скучает по мне!»

– А что же ты будешь есть? У меня только чай с рогаликом.

Столь скудное меню Георгий выбрал не только из лени и неумения готовить – так он пытался экономить, ибо второй работы пока не нашел. Отправив ребенка к бабушке с дедушкой, он дал себе торжественное обещание питаться и курить не больше чем на двадцать рублей в день.

Ладно, как там говорил Остап Бендер, это не деньги, нужна идея. Георгий стянул куртку с вешалки.

– Ты куда, пап?

– В магазин.

– Я у бабушки ужинал.

– Ну, может, пряников к чаю?

– Папа, у меня режим. Соревнования скоро, какие пряники."

"Георгий пристыженно повесил куртку на место.

Ребенок переоделся, сел за уроки в своей комнате, а отец бродил как неприкаянный по дому. Оказывается, этот мальчик, четырнадцать лет назад появившийся в их квартире, – это не просто ребенок, о котором надо заботиться, а его сын.

«Так, хватит уже мечтать, старый дурак! Твоему сыну отлично жилось у бабушки на пирогах, но он вернулся к тебе. А ты сидишь и вспоминаешь, как сладко тебе было трахаться с молодой девкой. Но разве может быть прекрасным чувство, побуждающее предать жену и оставить сына? Да и потом, что такое чувство? Всего-навсего ощущение, которое бывает приятным или нет. А прекрасны человеческие дела».