Спасти 6-го

— Загадывай желание и задуй сверчи. Умираю хочу пирога.

— Свечи, Олли, не сверчи, — вздохнул Тайг.

— Я так и сказал.

— Нет, не так.

— Нет, так.

— Вы задрали пререкаться. — Я решительно задул свечи и поднял взгляд на Шаннон. — Могла бы не заморачиваться.

— Я бы сделала гораздо больше, будь у меня возможность. — Сестра приобняла меня одной рукой: второй она обороняла пирог от младших. — Люблю тебя, Джо.

— О-ии, — ворковал Шон, вцепившись в мою ногу. — О-ии.

— И мы тоже, — ворчливо сообщил Тайг. — В смысле, любим тебя.

— Ага, — вторил Олли. — Безумно любим.

— Вау. — Я страдальчески вздохнул и оглядел маленьких человечков, сбившихся возле меня в кружок. — Взаимно, ребята.

Мне официально стукнуло восемнадцать.

Можно уйти, хлопнув дверью, и никто не сумеет мне помешать.

Можно свалить отсюда на все четыре стороны.

Вырваться из замкнутого круга.

Но четыре мордашки, выжидательно глазевшие на меня — такие беззащитные, такие зависимые от моей способности прокормить и уберечь их, — красноречивее всяких слов говорили, что я никогда не смогу уйти, не забрав их с собой.

Сложно сказать, что именно приковывало меня к родным пенатам — любовь или чувство долга, границы между этими понятиями давно стерлись, однако я точно знал, что никогда не поступлю с ними так, как Даррен когда-то поступил со мной.

Никогда не брошу их на произвол судьбы.

По крайней мере, я уберегу их от боли предательства, если ничто другое мне не подвластно.

Последствия

27 декабря 2004 года

Ифа

На кухне надрывалось радио, терзая меня песней «Only a Woman’s Heart» Мэри Блэк, чей голос проникал сквозь запертую дверь моей спальни.

Пронзительные куплеты ранили мое и без того разбитое сердце.

Оцепенев, я сжалась в комочек и, подтянув колени к груди, старалась не удариться в истерику.

Боль проникала в каждую клеточку тела, болело все, внутри и снаружи.

Слезы текли нескончаемым потоком.

И не иссякали ни на минуту.

До сих пор не понимаю, как мне удалось высидеть за праздничным столом и не разрыдаться.

Наверное, сказались шок и бурлящий в крови адреналин — жаль, к утру и то и другое успело выветриться.

Родители жутко волновались. Если не считать похода на работу, я двое суток безвылазно проторчала в комнате, и мама с папой не могли не насторожиться.

Еще никогда я не упускала возможности затусить на Рождество, которое считала самым клевым праздником в году.

Блин, даже Кев скребся ко мне в дверь, но я отказалась с ним говорить.