Класс коррекции

Родители о чем-то оживленно совещались с учительницей. Еще один малыш под шумок перебежал к нам и спрятался за объемного Гарика в надежде, что его не заметят.

Марина Николаевна приблизилась нерешительно, как через линию фронта.

— Юра! И вы, ребята! Вы же понимаете, мы вовсе не хотим кого-нибудь из вас обидеть. Но есть правила… Я лично совершенно не против… Но родители детей…

— Я без Юры никуда не поеду! — решительно пискнул Вадик из под Юриной руки.

— Ладно! — решилась Марина Николаевна. — Пусть Юра едет.

Под мою ответственность. Хотя… мне это может… Но вы же не понимаете… Но пусть остальные сразу же… Разойдитесь! Я понятно выражаюсь?!

— Абсолютно понятно! — я нагнул голову и по возможности щелкнул разбитыми кроссовками. — Седьмой «Е» — р-разойдись! Гимназисты — в автобус! Пашка, загружай Юрку!

Вадик восторженно взвизгнул и снова запрыгал, как расковавшаяся блоха.

Учительница вздохнула и неуверенно улыбнулась мне. Мамаши за ее спиной что-то глухо бормотали.

Глава 19

После Нового года стало так холодно, что весь мир вокруг замерз и тихо потрескивал.

В школе у нас, разумеется, топили, но огромные коридоры, залы и лестницы никак не нагревались. За урок большому классу из тридцати человек удавалось «надышать» тепло, но за перемену все снова выхолаживалось. Наш класс коррекции и был-то маленький, да еще грипп, так что мы все время мерзли.

Однажды, после урока русского, я проходил мимо Юриной парты, и он потянул меня за рукав свитера. Я остановился. Юрка смотрел на меня снизу вверх, а Пашка с другой стороны парты наоборот — сверху вниз, и взгляд его не обещал ничего хорошего.

— Хочешь погреться? — почти заискивая, спросил Юра.

Я сразу понял, о чем он, и зло рассмеялся.

— Думаешь, земляника снова поспела? — спросил я. — Так у меня на нее аллергия. Или скучно без приключений?

— Чего это? — спросил Пашка, внимательно прислушивающийся к моим словам.

— Не злись, Антон, — сказал Юрка. — Я вправду не понимаю.

— Я думал, — честно сказал я. В конце концов, Юрка ни в чем не виноват и ничего мне плохого не сделал.

 — Я решил так: это для тех, кто в наш мир не вписался, но и гадостей никаких особых не сделал. Что-то вроде передержки, ну, гостиницы такой для собак и кошек. Комфортабельная такая гостиница с земляникой и фонтаном. И нечего тут злиться. Понимаешь?

— А ты?

— Я с этой стороны. Мой меч — здесь. Поэтому, когда я оказываюсь там, начинаются… ну, возмущения всякие…

Юрка долго молчал. Пашка почему-то тоже.