Класс коррекции

— Почему? — я удивился, но как-то даже немного надулся от удовольствия.

— Да как-то некого было… — грустно сказал Юрка, и я, вспомнив про его жизнь, сразу же сдулся обратно.

— Да… — сказал я и понял, что разговор кончился. Вроде бы много-много всего надо спросить, а вроде — и нечего. То есть глупостей много, но вот по существу… Подумать надо. — Что ж, пошли по домам, что ли?

— Пошли, — Юрка потянулся к костылям и начал подниматься.

— Черт! Черт! Черт! — вскрикнул я и ударил кулаком по стенке гаража. Я все услышал и понял, но почему-то после того леса мне казалось, что Юрка теперь всегда будет гибким и быстрым, как тогда, когда он одним махом взлетел на спину рыжей лошади…

— Ничего, — утешил меня Юрка.

— О чем думать? — не понял я.

— Обо всем. Как ты теперь будешь… Я ж тебя не зря туда брал…

Поздно вечером, точнее, уже ночью, когда мать давно заснула на своей оттоманке и храпела с открытым ртом, я понял, что имел в виду Юрка.

Листья герани на фоне окна походили на черные кошачьи лапы.

Глава 9

— Гляди, какая… — сказал один из парней и облизнул узкие губы. Судя по прикиду и усику радиотелефона, торчавшему из кармашка одного из них, они были из «ашек».

— Да ну, малолетка…

— Разуй глаза. Говорят, она совсем ку-ку. Почти не разговаривает. Значит, болтать не будет.

— Да брось ты, Артем, охота связываться… Чего ты на нее запал-то? Да еще из этого… класса коррекции… Других, что ли, нету?

— Да посмотри ты внимательно… Она мне даже во сне снилась… Рассказать, что?

— Во козлы! — прошипела Витька.

— Убил бы всех, — согласился с ней Пашка. — Но чего ж? Все равно — рано или поздно…

— Пантелей, они…

— Да бросьте вы! Не наше дело.

— Я ее иногда и сама убить хочу, — сказала Маринка с каким-то сложным чувством. — Чтоб не мучилась.

Глава 10

Во вторник Митька пришел в школу один и ходил с таким потерянным видом, что всем было ясно: к вечеру изловчится как-нибудь и напьется. Просил денег у Пантелея. Пантелей не дал.