Класс коррекции

Учителя его тоже не трогают, ходят всякие истории…

— Почему он не у нас, не в нашем классе? — спросил Юрка."

"— Не знаю. Так с самого начала повелось. У нас все же — коррекция, не совсем нормальные, ты бы сказал «с диагнозами», или с какими-то проблемами, а в «Д» — там, скорее, с криминальным, что ли, уклоном…

Это, вообще-то, интересно. После седьмого класса исчезают и «дэшки», и мы, «ешки». Последний восьмой класс — 8 «Г». Про нас много говорят, думают, пугают, решают, куда и как распределять. «Дэшки» исчезают бесшумно, как бы сами собой.

— Объясняй! — потребовал я.

— Ну, если в общем, то там исполняются желания…

— Чепуха! — я резко взмахнул рукой и удержал едва не вырвавшееся наружу ругательство. — Чего это мне было того петуха желать?

— Я же сказал, в общем… На самом деле, все сложнее, конечно.

— Как это — пересекаться?

— Ну, если я захочу, чтоб мы с тобой были в океане, а ты — чтоб на крыше небоскреба, то где мы окажемся?

— Не знаю. А где?

— Думаю, в какой-нибудь луже или в пруду… Или просто в болоте на пригорочке…

— Ага, понял, — мне стало весело, как бывает весной, солнце светит и капель капает. — То есть чего же это я хотел на самом деле?

— Не знаю, тебе виднее, — Юра пожал плечами.

— Ага, а ты, конечно, хочешь…

— Да, я хочу ходить, бегать и все такое, — спокойно подтвердил Юра. — Поэтому там я и бегаю.

— Здорово. А что же, любой туда может попасть?

— Я, наверное, могу провести любого. А сам по себе… Не знаю, кто и почему туда попадает. Я вот попал…

— А есть такие, кто там постоянно живет?

— Тоже не знаю. Это трудно понять, почти невозможно, ты сам увидишь.

— Время, я так понимаю, и там, и здесь течет… — я оглядел сгущавшиеся вокруг сумерки.

— И это тоже по-разному, — удивил меня Юрка. — Иногда можно там долго пробыть, а здесь час всего прошел. А иногда — один в один. Поэтому трудно подгадать…

— И многих ты уже туда… водил? — спросил я, чувствуя, как внутри шевельнулось что-то нехорошее.

— Никого, ты — первый.