Клан бешеных

– Да, – растерянно пролепетал поэт.

– Будьте добры пройти с нами. – Полицейские взяли Буйковского под руки с обеих сторон и повели к выходу.

– Куда? Зачем? – удивленно вопрошал Гриня, а поклонники засвистели по привычке и закричали возмущенно:

– Куда вы его?.. Вы его что, арестовали?.. На каком основании?.. А у вас ордер есть?.. Эй, мужики! Что он сделал?.. Мы жаловаться будем!..

Но полицейские не обращали внимания на выкрики. Они быстро довели упирающегося Буйковского до дверей, где еще один полицейский «принял» его, взяв за плечо и затолкав в машину, стоящую у самого выхода.

– Отпустите Буйковского!.. Свободу Юрию Деточкину!.. Свободу Григорию Буйковскому!.. Свободу Буйку!..

Поклонники все кричали, свистели и выли от возмущения, но машина с поэтом уже отъехала от крыльца и быстро скрылась в конце улицы.

– Нет, ты видела? – Алина дернула меня за руку.

– Ну, еще бы! – кивнула я.

– Нет, это возмутительно!

К нам подошел Антон, на ходу убирая камеру в футляр:

– Интересно, за что они его?

– За свободомыслие! За стихи! – с вызовом сказала Нечаева.

– Если бы за плохие стихи сажали, то нашему Грине давно дали бы пожизненный, – сказал Антон и добавил, посмотрев на часы: – Все, девочки, убегаю! Срочно надо домой за рабочий стол: завтра в газете должна быть заметка о том, как Буйковского арестовывали…

Журналист махнул нам и растворился в толпе возмущенных поклонников, которые все никак не могли угомониться и разойтись.

– Алина, ты думаешь ехать домой? – Я посмотрела на подругу.

– Думаю…

– Ну и что?

– Дай мне подумать еще немного.

– О чем?!

– Полин! Ты что, не видишь? Они же его арестовали!

– Ну, а мы-то что можем сделать? Взять полицейский участок штурмом и освободить заключенного?

– Но что-то же надо делать! – Нечаева, казалось, начала выходить из себя.

– Что? Если человека арестовали, значит, причина есть. Вот завтра придешь в полицию, узнаешь, за что, и тогда выскажешь им свой устный протест.

Мы пошли к моей машине, и я с трудом усадила Алину на пассажирское сиденье.