Клан бешеных

А Гриня уже читал на заказ какую-то новую речевку:

Гуляю я по городу в лапти обутый,Я как Лев Толстой, и это очень круто.Я давно не бреюсь, уже день шестой,Скоро я буду совсем как Лев Толстой.– Хорошо, что Лев Толстой не дожил до такого, – шепнула я Алине. – А Буйковский что себе думает – надел лапти, отрастил бороду, и нате, пожалуйста, – великий русский писатель?!

Подруга прыснула.

К концу вечера я поняла одно: меня коробит от бездарных пошленьких стишков этого рыжего клоуна. Я вообще удивляюсь тому, что в местных изданиях хвалят его, с позволения сказать, «произведения».

Хорошо быть кошкой, а еще собакой:Где хочешь, там и писай, где хочешь, там и какай.Вырыл лапкой ямку – и садись, и какай!..Хорошо быть кошкой, а еще собакой.Задние ряды выли от восторга.

– Это что, ностальгия по детству, когда, гуляя во дворе со сверстниками, в туалет бегали за гаражи да за кустики, ленясь подняться домой на пятый этаж? – усмехнулась я.

Алина хихикнула.

– Если бы это написал восьмилетний мальчик, я бы, пожалуй, ему даже поаплодировала, но когда такое выдает двадцатилетний юноша-переросток, тут уж – извините… А вообще, может, пойдем? – спросила я подругу, кивнув на выход.

– Ты что?! Давай дослушаем. Прикольно же!

– Прикольно? Хорошо, Алина, но учти: я сижу здесь исключительно ради тебя!

«И героически терплю это издевательство над своим тонким эстетическим вкусом», – добавила я мысленно.

В этот момент Гриня выдал со сцены нечто совсем оригинальное:

Дали б кредит – купил бы динамит,Взорвал бы кредитора – пускай горит!А у юного дарования, оказывается, садистские наклонности! Но на этом он не остановился:

Были бы гроши – купил бы галоши,Ходил бы по лужам, плевал на прохожих…– Не приведи судьба оказаться на улице рядом с господином Буйковским, когда он на прогулке! – снова шепнула я подруге. – Заплюет, как пить дать! Верблюд горовский!

– Похоже, ты не воспринимаешь его как поэта, – сделала вывод Алина.

– Поэта?! – переспросила я и, почти не задумываясь, выдала экспромтом:

Имел бы я штиблеты – не лез бы я в поэты.Какой же я поэт, когда извилин нет?Нечаева покатилась от смеха, а я посмотрела на Гриню, мечущего со сцены в зал свои «перлы речевые». Еще один-два таких его «шедевра», и мне никакого героизма не хватит высидеть вечер до конца, даже потешаясь при этом над автором.

– Может, все же пойдем? – кивнула я на выход.